Карабинер (СИ)

– Поэтому ты должна понимать, что рано или поздно, Хегазу наиграется с тобой и отправит кормить рыб в Тибре. Такие, как он не отпускают, исключительно избавляются.

Манера разговора парня заставляет меня убедиться в том, что он импровизирует, Карабинер его ко мне не подсылал.

Сергей очень резко перешёл на «ты», разговаривая со мной как с мушкой, которую можно прихлопнуть в любую минуту.

- И что ты предлагаешь? - Думаю, если он позволяет говорить со мной таким фамильярным образом, я тоже могу себе позволить перейти с ним на ты.

- Сделку. Информацию о Хегазу в обмен на возвращение в Россию дипломатическим бортом. Даже Хегазу не сможет его остановить. – Меня поразило сразу две вещи. Во-первых, то, как все интересовались Зейдом, а, во-вторых, «даже Хегазу не может остановить». Значит, власти и силы у Карабинера было в Италии предостаточно.

Удивительно, но у меня не похолодели руки, и я не теряю дар речи.

- Почему ты уверен, что за мной сейчас никто не следит? Если я одна здесь, это не значит, что мой муж позволяет мне одной гулять по городу.

После нашего разговора ты можешь не добраться до посольства. Откуда такая уверенность в себе? – Сергей сильно бледнеет, он явно не подумал об этом. Парень здесь по своей глупой инициативе. Чувствую это. – Мой ответ – нет. Я не буду следить за Зейдом Хегазу.

Поднимаюсь на ноги, оставляя растаявшее мороженое и не прощаясь ухожу из кафе. Побег на Сардинии научил меня главному – никому нельзя доверять.

Я захожу в магазин и покупаю продукты, хочу приготовить что-нибудь домашнее.

Карабинер говорил, что ему нравится есть дома.

Не придумываю ничего лучше, чем приготовить домашнюю пиццу, больше напоминающую пирог из-за обилия начинки, но мне ужасно хочется ароматный кусочек, он напоминает мне праздничные дни в детском доме, когда мы делали пиццу из остатков еды в холодильнике.

Зейд приходит поздно ночью, по его лицу не понятно устал он или нет. Лишь ссадины напоминают о незабываемом отпуске на Сардинии.

- Не спишь? – мужчина быстро скидывает пиджак и заключает меня в объятия, целует и вжимает в стену. Без лишних слов и прелюдий. В его стиле. Он привык получать желаемое сразу. Язык проникает в рот, пробует на вкус и исследует его. Поцелуй вызывает мурашки и заставляет забыть обо всех вопросах и сомнениях.

Карабинер напоминает оголодавшего зверя, вернувшегося с охоты. Он терзает мои губы, колет щетиной и не даёт сделать и вздоха, заполняет собой.