Карабинер (СИ)

– Напоминаю мужу, когда он начинает задирать моё платье. Зейд останавливается, чертыхается и поправляет юбку. Я привожу себя в порядок, насколько это возможно и иду за сеньором Флавио. – Спасибо, что дали нам поговорить.

В нашей семье я настоящий переговорщик, мне часто приходится смягчать углы после резкого Зейда, готового оставить горы трупов.

- Сеньор Флавио, как я и говорила раньше, мы поговорим сами с Николеттой и попросим её быть более сдержанной, но Вы в свою очередь разберитесь уже с элитой этого заведения, не считающейся с законом.

Как сказал мой муж, наша дочь не нуждается в психологе. Если Вы поднимите этот вопрос ещё раз, мы будем вынуждены проверить Вас на компетентность. – Кажется, мне удалось сформулировать нашу с Зейдом позицию. – И, сеньор Флавио, совсем забыла… Если ребёнок высказывает своё мнение и не соглашается с мнением преподавателя, это не значит, что он препирается и не воспитан, просто его родители не учили лизать жопу старшим.

Мы с Зейдом прощаемся и выходим из кабинета.

Хегазу давит улыбку, он часто шутит, что после беременности я стала очень похожа на него. Я согласна с ним, но не признаю этого.

В кресле в конце коридора в помятой школьной форме сидит Николетта. Даже в таком не приглядном виде дочь выглядит великолепно. Природа одарила её редкой красотой и изяществом, ни одна одежда не способна скрыть фигуру Ники или испортить вид.

Конечно, нельзя не замечать и взглядов на дочь. Ни один парень не проходит мимо неё спокойно, некоторые в шаге от того, чтобы скрутить голову.

Вид у Николетты воинственный, она напоминает пантеру, готовящуюся к прыжку.

- Ну что Вам наплел старый олух? – шипит она недовольно, когда мы ровняемся с ней. Поджимает губы и клацает зубами от глухой злости.

- Николетта. – Строго говорю дочери, пытаюсь опередить Зейда, пока он не вставил свои пять копеек. Невозможно поверить, но самый жестокий человек в Италии – самый мягкий отец в мире. – Подбирай, пожалуйста, выражения.

Сеньор Флавио рассказал свою версию событий, твоя очередь.

Николетта вместе с нами идёт по коридорам школы, выражение лица у неё недовольное, но в то же время покорное. Она редко когда припирается дома, не послушной дочерью её нельзя назвать.

Мы садимся в машину. Зейд за руль, а мы с Никой назад. Дочь скрещивает руки и отворачивается к окну.

- Рассказывай. – Командует Зейд, заводя автомобиль. – Медленно и по порядку.

- Нечего рассказывать.