Карабинер (СИ)

Удивительно, как ему удаётся столько времени держать глазами открытыми. – Возьми ручку и напиши общие сведения о себе. Имя и фамилию, возраст, дату рождения и прочее.

Не совсем понимаю зачем, всё что было нужно я указывала в протоколе задержания, но послушно беру ручку и пишу. Письменный итальянский был у меня хуже, чем разговорный. Увидев мои старания, мужчина заскрипел зубами.

- Пиши на английском, а рядом на русском. – Он забирает листок и даёт новый. – Лучше печатными буквами, чтобы можно было разобрать, а не как в протоколе, хер разберёшь, что написала.

Стараюсь выводить буквы как в школе. Язык прикусываю от усердия.

Значит, Зейд читал или хотя бы пытался прочесть протокол.

- Ната, значит. – Читает он имя и хищно скалится. Я не поправляю его, списывая, что для многих итальянцев «ш» очень трудная. – А в тюрьме числишься как Нателла…

Вспоминаю, что меня ни разу не называли по имени. Обращались лишь как к «шлюхе» и «русской шлюхе». Чувствую себя ничтожеством без имени. Неприятно понимать, что ты таракан, прихлопнут и не заметят.

- У меня есть к Вам просьба. – Осторожно обращаюсь к нему, прощупываю почву, разозлю или нет. – Спасибо за Вашу заботу, что разрешили не заниматься общественными работами, но это сильно выделяет меня среди остальных. Я бы хотела быть как все за исключением вашей защиты относительно домогательств.

- Есть кто-то, кто всё ещё домогается? – Впервые вижу, как белые полохи, напоминающие молнии, озаряют темноту его глаз.

- Вы разрешите мне заниматься работой?

- Нет. Я не отменяю своих решений. – Категорично. Затыкаюсь. Ещё слово и он потеряет терпение. Поджимаю пальцы на ногах. Опускаю глаза и смотрю на свои руки, не выдерживаю мужского взгляда, не понимаю, чего он хочет от меня.

- Чего сидишь? Анализы чистые, больше меня ничего не сдерживает. – Слова отдают эхом.

Больше. НИ-ЧЕ-ГО.

До меня доходит смысл. Я ожидала, что это случится, но не была готова. Осматриваю кабинет, не самая романтичная обстановка для первого раза.

- Можно я закрою дверь? – спрашиваю Зейда, начиная расстегивать комбинезон. Пальцы плохо слушаются, и я не могу никак подцепить пуговицы. Карабинер встаёт и сам закрывает дверь на ключ, он делает всё стремительно с напором.

Я слежу за его мощными ногами в армейских ботинках с некоторым восхищением.