Марина настояла, чтобы баба Настя взяла деньги, которые они с Женькой оставили ей, и она, покачав головой, спрятала их в угол, за иконку, и потом долго еще стояла в воротах, прижав к глазам платок. Марина тоже плакала, представив, как бабка останется в пустом огромном доме, старенькая, одинокая, и сердце сжималось, напоминая о собственном прошлом. Хохол поглядывал в ее сторону настороженно, потом не выдержал:
– Ну, хватит уже! Что ты плачешь? Съездим через месяцок, проведаем. Да и привыкла она, давно одна.
Успокойся, котенок.
– Да-да, сейчас, – пробормотала Марина, вытирая глаза. – Ты не хочешь пригласить меня в ресторан вечером?
Женька засмеялся, погладил ее колено, обтянутое кожаными брюками:
– Базара нет, котенок, я приглашаю тебя в ресторан. Но платить буду сам.
– Ты ограбил банк, дорогой? – улыбнулась она, положив руку поверх его руки, лежащей на колене.
На самом деле Коваль прекрасно знала, откуда у него деньги – полгода назад он ухитрился в обход подмять под себя нескольких хозяев крупных автосервисов, и теперь они весьма щедро делились с ним прибылью.
Хохол не борзел, чтобы не привлекать к себе повышенное внимание правоохранительных органов, брал со «слесарей» двадцать процентов, а потому никому в голову не приходило отказаться. Так что теперь Женька мог позволить себе водить ее в рестораны без ущерба для своего самолюбия.
Приняв душ и решив не укладывать волосы, а просто распустить их по спине, Коваль вышла в спальню и, сев к зеркалу, начала накладывать макияж.
Но потом вдруг передумала и смыла все, что успела нарисовать. Она вставила яркие синие линзы и чуть тронула ресницы тушью, накрасила губы красной помадой и повернулась к лежащему на постели Хохлу:
– Ну, что скажешь?
– Супер.
– И все?!
– А что ты еще хочешь? – удивился он, и она в шутку накинулась на него, укусив за плечо. – Больно, Маринка! Все плечо изодранное, что за придурь у тебя?
– А ты меня не подначивай! Быстренько скажи мне, что я самая красивая и желанная женщина в мире! – приказала она, сев на него верхом.
Женькины руки забрались под короткий шелковый халат, добрались до груди, сжали ее.
– Ты самая красивая и желанная женщина из всех, которые вообще бывают, Коваль, – пробормотал Хохол.
По традиции они поехали в Маринин любимый «Стеклянный шар» – она соскучилась по японской кухне, успев привыкнуть к пирожкам, борщам и жареной картошке с малосольными огурцами.
