Как ты думаешь, сколько тебе дадут за убийство, взятое на контроль лично мэром города? – спросила та, постукивая ногтями по подлокотнику кресла. – Мне что-то подсказывает, что никак не меньше пятнадцати лет. Сколько тебе будет, когда ты освободишься? Пятый десяток, жизнь кончится, не успев толком начаться. Сын вырастет, у нас в стране полно детских домов, знаешь ведь.
– Что вы хотите от меня? – заплакала Нателла, уткнувшись лицом в полотенце, которое так и не выпустила из рук.
– Уезжай отсюда.
– Куда я поеду с ребенком? – выкрикнула она, вмиг ожесточившись.
– У меня никого нет, отец умер, а матери и без нас тяжело! Дядя Женя, вы-то знаете, ведь из одной деревни! – повернулась она к замершему за Марининым креслом Хохлу. Но тот проигнорировал ее слова, сделав каменное лицо. Его ничего не могло взволновать, кроме того, чтобы у его Коваль все было в порядке, и ничьи проблемы Хохла не интересовали. А Марина меж тем продолжила:
– Я дам тебе денег, хватит на квартиру в любом городе, хоть в Москве, и на жизнь еще останется.
– Мне ничего не надо от вас! – запальчиво бросила она. – И я никуда не поеду!"
"– Ты не дергайся, дуреха, – спокойно сказал Хохол, подойдя к ней и кладя руку на плечо. – Мы ж тебе плохого не желаем. На месте Марины Викторовны любая другая тебя в порошок бы стерла уже за то, что ты с ее мужем крутила. И теперь, имея на руках такие улики, сдала бы тебя ментам и забыла, в какое именно отделение при этом позвонила. Но ей это не нужно, потому и предлагает тебе – вали потихоньку, осядь, где захочешь, и все будет по уму.
Не будь дурой, Нателка, я тебе серьезно говорю – ведь закроют тебя, про пацана подумай!
Нателла опустила голову, Коваль курила, глядя на стену, Хохол тоже вынул сигарету. Молчание стало таким тягостным, что у Марины заболело сердце, в душе она уже раскаялась, что позволила Женьке уговорить себя пойти на такой шантаж – давить на молодую девчонку с маленьким мальчиком на руках. Наконец Нателла взглянула на Марину и тихо сказала:
– Хорошо, я уеду. Но у меня есть одно условие, которое вы должны выполнить.
– Говори.
– Мой сын и я должны носить фамилию Юры… то есть Егора, – чуть запнувшись, выпалила девушка.
– Охренела, лярва? – вызверился Хохол, моментально смекнувший, к чему клонит не такая уж и беззащитная девица. – Этого не будет, даже не надейся!
– А тогда и разговора нет, дядя Женя! – уже совершенно спокойно отрезала Нателла. – Только на этих условиях я уеду отсюда, а больше никак! Юра хотел, да не успел.
