Какого черта он здесь делал?!
Даже стоя на кромке этой поляны, я ощутила, как Карат втянул в себя воздух, делая это томно и лениво, но с явным наслаждением, не открывая длинных мокрых ресниц, но поманив меня пальцами к себе.
- Иди, детка. Не стоит меня бояться.
- Я не боюсь!
Он улыбнулся и так и не открывал своих ядовитых глаз, даже когда я отрывисто поставила корзину в траву, двинувшись к нему так, словно подкрадывалась к зверю.
Зверь был расслаблен и почти мурчал, развалившись на солнце и впитывая его в себя.
Но я знала, что этот вид может быть обманчив.
- Разве вы не сказали, что пойдете спать?
И пусть я тоже села в мягкую благоухающую траву на некотором расстоянии от него, но не верила в его спокойствие и поэтому была готова ко всему.
- Разве я сказал, что пойду спать именно в доме? – хмыкнул Карат, продолжая мирно лежать и не открывать глаз. Даже закинул руки за голову.
- Зачем вы делаете это?
- Что именно?
- Играете со всеми.
- Это не игра. Я всего лишь даю каждому шанс найти в моих ответах то, что он хочет услышать.
Я только хмыкнула, как любил это делать сам Карат:
- Но это не всегда правда?
- Отчего же?
Когда он приоткрыл свои ядовитые зеленые глаза, я просто потеряла нить разговора, окунаясь в них с головой, словно в озеро, чувствуя себя одной из тех женщин, которые хотели его настолько сильно, что были готовы на все.
И я хотела его.
Может даже больше, чем все они.
Моя огненная кровь истинного Кадьяка начинала пробуждаться и кипеть только рядом с ним.
- Вы любите дурить голову, - буркнула я, не в силах признаться в том, что глядя на его чувственные губы меньше всего хотела разговаривать.
Я хотела целовать его.
До головокружения.
До ломоты в низу живота.
До мокрых трусиков.
Чтобы снова утонуть в его яде и ощутить аромат его тела на собственном языке.
- Сделай это, - промурчал он низко и хрипло, но не меняя положения своего тела. Только возбудился. Сильно. В мокрых штанах, прилипающих к телу, это было видно особенно отчетливо.
- Что?... - едва выдохнула я.
- Сделай то, что заставляет тебя дышать так тяжело и сладостно. Обещаю, что буду вести себя смирно.
- Сделаю, но не потому, что хочу, - прошептала я, глядя в его глаза цвета моего греха и жажды, и склоняясь теперь так, что могла вдохнуть в себя терпкий аромат его тела, - Эти чувства пугают меня. А отец всегда говорил, что нужно идти навстречу своему страху, чтобы победить его.
