Правда ничего!
Но теперь, глядя на то, как напряглись плечи Карата, поняла, что мое тело предало меня, не сказав об опасности.
Не сказав о том, что я сама была опасностью!
— …Кажется, теперь ясно, откуда эти ублюдки знали, где именно нужно поджигать, — прорычал Лютый, а я замерла, когда почувствовала, как Карат достал малюсенький предмет, который чудом не сломал в своих сильных пальцах.
Настолько крошечный, что походил буквально на соринку.
— Это может быть жучком?
— Может.
От рычания всех Беров, присутствующих в комнате, вздрогнул даже Алекс.
— Если вы не заметили капсулы в девушке, то вполне можете не заметить и в себе, — отозвался Грант, сидя на своем месте и заметно поежившись, когда все взоры обратились на него.
— Продолжай, — протянул Карат, когда его ноздри затрепетали, улавливая то, что мужчина явно не закончил мысль.
— Нужно проверить всех, кто вернулся из Парижа. Вероятно, что мы найдем что-нибудь еще интересное, чего вы заметить не в силах.
Карат кивнул в ответ, потянувшись в карман, чтобы извлечь из него сотовый телефон, явно не самый дешевый по виду, принявшись набирать что-то быстро и очень умеючи для Берсерка.
— Что ты делаешь? — нахмурился Лютый.
— Пишу сообщение Марсу, чтобы они с Раном прибыли к нам как можно скорее.
— Думаешь, Палачи дадут осмотреть себя людям или нам?
— Иного выхода нет.
— Можно сделать это в больнице, — быстро вставил Алекс, на что Беры только уставились на него с выражениями лиц, на которых явственно читалось: «Ты издеваешься?»
Впрочем, его это не смутило, когда он быстро продолжил:
— Любой инородный предмет в теле можно увидеть с помощью рентгена или МРТ.
Достаточно просто договориться с местными врачами, что мы сделаем это сами, без их участия.
Север и Карат быстро переглянулись, кивнув почти одновременно.
— Найду Сумрака. Скажу, чтобы он срочно звонил Штилю.
Север исчез из комнаты быстрее, чем я успела понять, что происходит, пока в моей голове болезненными молоточками стучала только одна мысль — о том, что всё это время я показывала врагам, где мы были!
— Это я привела их сюда?.
. — прошептала я ошарашенно, с какой-то необъяснимой тянущей болью видя, как заметался Карат, рыкнув:
— Это моя вина, детка! Я недосмотрел!
— Оставим разборки на потом! Надо избавиться от этой штуки ко всем чертям!
Было ощущение, что мужчины вмиг разучились разговаривать и теперь только рычали.
Но их можно было понять.
