А Карат был тем еще модником!
Десятки костюмов висели аккуратными рядами. На вешалках по одной были развешаны рубашки. В коробках внизу стояла обувь от классических ботинок до кед. Часы, галстуки — всё было разложено настолько педантично и красиво, что страшно было лишний раз развернуться и нарушить это великолепие своими неловкими руками."
"Зато в выдвижных ящиках я нашла то, что пригодилось и мне — оставшейся без какой-либо одежды в принципе, — футболки и свободные штаны.
Я надевала их с особенным трепетом, потому что каждая вещь здесь пахла Каратом.
Уже возвращаясь обратно в гостиную в ожидании услышать звук его шагов, я увидела на низком журнальном столике небольшую записку. И лежащий рядом с ней ключ.
«Моя детка. Отныне эта квартира и твоя тоже. Возьми ключ. Приходи сюда в любое время, когда тебе станет невыносимо дома или захочется быть ближе ко мне. Твой Кадьяк».
Сначала я улыбнулась, взяв ключ в руки.
Но чем больше читала эту записку, тем страшнее мне становилось.
Я выучила ее наизусть за пару секунд, стараясь читать с разной интонацией, но легче не становилось!
Почему мне казалось, что он прощается со мной?..
Сердце тут же загрохотало и заныло, когда я села судорожно на край дивана, потому что ноги подогнулись.
В голове так и звучали его слова, которые он произнес ночью: «Это всё началось с меня, детка. Мной и закончится…»
Карат не тот, кто будет сидеть и ждать.
Он будет действовать. Даже если это будет во вред себе.
В последнем я уже не сомневалась, подскочив и заметавшись по квартире в судорожных попытках понять, что же мне делать дальше и куда бежать, чтобы отыскать его, пока он не совершил чего-нибудь очень жуткого!
Боги… как я смогу жить теперь, если с ним что-нибудь случится?..
Сердце грохотало, отдаваясь в висках, когда я упала на колени, обхватывая грудь руками, потому что задыхалась. Рыдания рвались наружу, душа меня, от безумных, но таких реальных мыслей о том, что он не пожалеет себя.
Он отдаст себя врагу, чтобы только узнать… или спасти всех нас!
С трудом поднимаясь, я металась, словно раненый зверь в клетке, и молилась, молилась, молилась так горячо и отчаянно, как еще никогда в своей жизни!
— Ты не можешь оставить меня сейчас! Не можешь жертвовать собой, когда стал мне так дорог и необходим!
Я кричала, не боясь разбудить соседей и подскочив, когда из глубины дома раздалась музыка.
