- Тронешь её еще раз, я вырву твою руку и заставлю тебя ее съесть, - голос Карата был как обычно ленивым и мурлыкающим, только отдавал ледяной яростью, от которой у любого нормального человека кровь застыла бы в жилах.
Потому что если он сказал, что заставит съесть, то значит так и будет. Съест как миленький.
- Не нужно было лезть! – зашипела я, потому что мои кулаки чесались не меньше его. И потом в моих силах было разобраться самой! Уж с человеком то я справилась бы без особых проблем.
Карат нависал над мужчиной, выворачивая его руку так, что тот стал обливаться холодным потом от боли, только я не собиралась смотреть на этот цирк.
Поэтому просто развернулась и пошла дальше, бросив через плечо сухое и язвительное:
- Развлекайтесь, мальчики! Вы ведь здесь для этого.
Размашисто и яростно я шла только вперед, отыскивая глазами Мишку и слыша, как непривычно и резко стучат каблуки, отбивая от себя руки, которые ощутила сзади, слыша манящий и опьяняющий смех Карата.
Он стоял за моей спиной, буквально обволакивая ароматом большого возбужденного тела, и я неторопливо повернулась к нему, заглядывая в глаза, которые сейчас были почти темными, оттого как черные зрачки захватили цветную радужку глаза.
Я и сама знала, что сейчас выгляжу иначе. Не так, как всегда. Не так, какой я была в доме.
Но то, что я видела в глазах Карата, заставляло сердце забиться чаще, захлебываясь оттого, что сейчас он не скрывал ни своего восторга, ни то, с какой жаждой и желанием смотрел на меня, словно не мог даже моргнуть.
Этот его взгляд и окрылял, но и заставлял напряженно застыть, потому что томная почти пьяная пелена его глаз была темным омутом, куда меня нещадно затаскивало, словно в воронку.
- Тебя хотят все, кто только видит.
Но не настолько безумно, как я.
Карат редко скрывал то, что хотел от меня, но еще никогда не говорил об этом вслух, отчего колотившееся сердце пропустило удар, даже если я пыталась выглядеть холодной, отрешенной и собранной, сухо усмехаясь и кивая в сторону зала, где он оставил вереницу своих дам:
- А по вам и не скажешь.
Он улыбнулся. Широко, что были видны его слегка укороченные клыки.
