В мои обостренные чувства тут же ворвался вихрь чужого желания, которое обжигало и кусало разрядами кожу, заставляя в какой-то момент даже содрогнуться.
Животная, несдержанная, откровенная страсть парила здесь удушливым, спертым воздухом.
Звучала стонами, вскриками и хлопками тело о тело."
"Оседала капельками пота под колпаками стекла, где были эти пары.
Оглушала басами откуда-то сверху, откуда громыхала музыка под стать месту, когда зачастую невозможно было понять - стоны льются из динамиков или из-за стеклянных куполов.
Со стороны наверное могло показаться, что он пытается ущипнуть меня на попу, а я всячески уворачивалась и не давала ему прикасаться к себе, отступая назад все больше и больше, с острым кусающим чувством, что хищник загнал меня в западню.
И не важно, что я тоже была хищником.
Против такого, как Карат, едва ли у кого-то могли быть шансы!
Он просто шел напролом, загоняя меня в угол и не собираясь отступать или поддаваться, хотя и это каждое его движение было играющим и манящим, словно он всего лишь разминался и не более.
Я клятвенно пообещала себе заниматься боем каждый день, чтобы дать ему отпор, если такой раз повториться когда-либо еще, когда поняла, что дальше мне некуда отступать, потому что уперлась спиной в один из этих стеклянных колпаков, который, к огромному облегчению, не был никем занят.
Попытка обогнуть его не удалась.
Стоило мне только дернуться в сторону, как Карат обхватил меня рукой, резко разворачивая и зажимая между собой и выпуклым стеклом так, что я, задохнувшись, ощутила каждый изгиб его мощного тела.
Огромного тела. Жаркого тела.
Никогда он еще не был настолько близко.
Никогда еще не прижимался так неприлично, давая почувствовать сполна, что эта игра возбудила его и пробудила в глубине черной души нечто очень опасное и несдержанное.
- Такая прекрасная и смелая девочка, - прошептал он, не давая мне вырваться, когда обхватил одной рукой за шею, держа ладонью прямо под подбородком и этим заставляя смотреть вперед, через стекло. Туда, где люди придавались страсти настолько откровенно и безумно, словно были совсем одним в стенах своей спальни.
Секс разливался по этому помещению в каждом фибре горячего воздуха.
Он трещал оголенными инстинктами плоти.
Он заставлял ощущать болезненно каждое прикосновение к себе и терпкий аромат дыхания, когда Карат склонил голову, прижимаясь колючей от щетины скулой к моей щеке, чтобы выдохнуть, едва касаясь горячими губами:
- Ты так умело владеешь своим телом.
