Чертова семейка!
Что сын, что отец!
Я яростно сбросила с себя платье, упираясь ладонями в раковину и включив воду в ванну, ненавидя себя за то, что не могу выкинуть его из головы.
Не могу!
Если еще пару недель назад мне казалось, что внутри меня все лишь мелкая колючая заноза, то теперь это была рана. Воспаленная. Болезненная. И пусть на вид еще не происходило ничего страшного, я чувствовала надрыв внутри. Гнойную пульсацию собственного тела и пропитанной ядом души, что пытались бороться и отчаянно сопротивлялись его вторжению, но проигрывали.
Я смотрела на то, как соленые капли стали падать на белый мрамор раковины.
Они были черными.
Как неведомое сердце мужчины, от которого я так хотела сбежать и о котором не могла перестать думать.
Черными были мои глаза, когда я подняла голову и посмотрела на собственное отражение, словно чернота окутала меня изнури, вырываясь теперь наружу слезами, что я остервенело стирала, размазывая черноту по лицу лишь еще сильнее.
Она не отмывалась.
Въедалась в меня, словно говоря, что моя прошлая жизнь навсегда потеряна и погребена под этой грязью.
В последний раз я плакала много лет назад из-за моего брата Свирепого.
Мы обожали его, как только могли обожать сестры своего прекрасного и непривычно нежного брата, и были готовы ради него совершенно на все, одержимые вслед за ним идеей вырваться из ледника и обязательно отыскать Лютого..
Мы планировали это годами, ожидая, когда закончится переход Свирепого, и он станет настолько сильным, что сможет противостоять любому воину нашего дома.
План был почти идеальный, и мы думали, что все учли, когда брат сбежал….но спустя пару дней отец нашел его и привел обратно.
Тогда мы ощущали подавленность и боль нашего любимого брата до скрежета в зубах! До безумия от осознания того, что мы ничем не можем помочь ему. Именно в тот день я так же вытирала свои слезы, понимая, что мое сердце разрывается от желания помочь ему и утешить.
- Пусть катится к этим женщинам! Пусть делает с ним все, что захочет! Тебе-то какое дело?! – шипела я на себя, и понимала, что мне есть до этого дело.
Даже слишком. Оттого и не могла дышать ровно и спокойно, а слезы все лились и лились из глаз.
Успокоилась я не сразу.
Ждала, когда все разойдутся по своим комнатам и уснут, чтобы выйти незамеченной и уползти к себе совершенно раздавленной, словно хребет моей души был сломлен и раскрошен.
Жуткое чувство.
