Каратель

– Что вы здесь делаете и кто вы, вообще, такой, мать вашу?! Леонид! Охрана!"

"– Не надо суетиться, господин Лескович, – с холодной усмешкой ответил Ворон, глядя коммерсанту в глаза. – Лучше присядьте… К тому же охрана вам больше не поможет. Я не знаю, кто из них Леонид, но вполне определенно могу сказать – один из двух бритоголовых мордоворотов, которых вы, вероятно, имели в виду, лежит сейчас в кустах рядом с входом в дом. Да и второй, по-моему, чувствует себя не лучше. Правда, Николай Романович? – Ворон посмотрел на «афганца» и неожиданно озорно подмигнул ему.

Ситуация складывалась, по меньшей мере, неожиданная, во всяком случае, еще сегодня утром Маркелов несколько иначе представлял себе начало акта возмездия. Но режиссером здесь был Ворон, поэтому следовало играть по его правилам.

– Вряд ли он вообще что-нибудь чувствует, – ответил Маркелов, стоя спиной к закрытой двери в бассейн. Три пары злобно сверкающих глаз удивленно уставились на него. – Если у человека сломаны горловые хрящи, то, как правило, он не только перестает ощущать боль.

Обычно он тут же умирает, даже не успевая сообразить, что случилось.

– О чем вы?! – рявкнул Лескович, однако по его растерянно забегавшим глазам можно было понять, что он быстро и фундаментально «въезжает в тему».

– Представьте себе, я его убил, – вздохнул Маркелов, вытянув вперед единственную руку с пальцами, сложенными в виде клинка. – Вот таким образом. Извините, но у меня не было другого выхода. Он меня почти вычислил.

Нашел авторучку с микрофоном в кармане пиджака.

– Так ты мент?! – подал голос Решетов, глядя на Ворона и презрительно усмехаясь. – Ну, тогда считай, сука, что ты втерся по самые гланды!..

– Дела-а… – вслед за ним хмыкнул Феоктистов. Опер, даже «отмороженный», не являлся проблемой для таких людей, как он и его компаньоны.

– Вот, оказывается, в чем дело, – как китайский фарфоровый болванчик, покачал головой Лескович. Он спокойно сел на диван и взял со столика бокал с пивом.

 – Вместо того чтобы проявить благоразумие, наш уважаемый ветеран не оставил попыток обвинить нашу солидную фирму в тех неприятностях, что случились с его другом и женой. Вы допустили серьезную ошибку, господин однорукий инвалид. К тому же убили ни в чем не повинного парня, спортсмена…

– Заткнись, тварь! – прервал Лесковича Ворон. – Вынужден тебя крупно огорчить: я не имею к милиции никакого отношения и не собираюсь составлять протокола.