Каратель

И постарайся держать себя в руках. Зрелище жуткое… – тихо произнес журналист, глядя Артему прямо в глаза. Он казался почти спокойным, и лишь подергивающаяся в нервном тике щека выдавала его предельное внутреннее напряжение.

– Неужели так круто? – уже на ходу поинтересовался Артем, вместе с журналистом выходя в коридор через услужливо приоткрытые кем-то из телевизионщиков стеклянные двери.

– Сейчас сам все увидишь, – бросил Родников. – Что касается нашего дела… Ворон обещал позвонить мне в том случае, если в сегодняшних ночных новостях мы покажем это дьявольское кино! – Игорь помахал перед носом бизнесмена зажатой в руке кассетой.

– Разберемся… – Ринге вошел в узкую монтажную комнату, в ту самую, где он, Игорь и Миша Кац еще не так давно просматривали копию кассеты майора Безукладникова. Он включил свет, дважды повернул торчавший в замке ключ и, взяв у Родникова кассету, вставил ее в видеомагнитофон. – Садись, – пододвинул он Игорю свободный стул и стал нажимать кнопки на монтажном пульте.

– Кто это? – Ринге ткнул пальцем в экран, явно имея в виду пленника, но Игорь лишь нетерпеливо отмахнулся:

– Сейчас все поймешь… Смотри и слушай.

По мере просмотра лицо Ринге все больше белело, а приобретенный им в солярии бронзовый загар таял буквально на глазах.

Когда Ворон нажал на курок пистолета и на обшарпанной стене котельной повисли ошметки мозгов Механика, у Артема началась дикая сердечная аритмия. Как приговор прозвучала последняя фраза Ворона о том, что такая же незавидная участь ждет каждого питерского бандита. Запись закончилась. Кое-как отдышавшись, Артем достал из кармана пиджака носовой платок, вытер им вспотевший лоб и затравленно посмотрел на Родникова.

– Какой там получился хронометраж? – хрипло спросил он.

– Три двадцать семь, – взглянув на показания электронного счетчика, сообщил Игорь. – Значит, ты согласен поставить этот материал в новости? Не боишься, что потом Комитет лишит тебя лицензии на вещание?

– Боюсь, – честно ответил Артем. – Но мы сейчас посоветуемся с моим юристом.