Приближался выпуск, за которым маячили завод и рутинная работа слесаря-передовика, но в один прекрасный день у проходной училища к Володе подошли взрослые дяди и предложили поговорить, а заодно и распить бутылочку. Предложение было лестным, но еще почетнее было то, что дяди повели Володю не в какую-то там забегаловку-стекляшку, а в настоящий ресторан с меню, официантами и портьерами на окнах. Официанты так и гнулись перед новыми Володиными друзьями, а заодно и перед ним самим.
Потом к столику подсели хорошенькие девчонки, смотревшие на Володю с явным интересом… В такой ситуации Володя только солидно кивал в ответ на все сомнительные предложения своих новых друзей. К концу застолья он почуял, что дело пахнет керосином, но отказаться уже не мог…
А вскоре, глухой ночью, он шутя расправился с замками на складе при каком-то НИИ (в те времена кооператоры часто хранили товар в подобных неприспособленных помещениях).
Взрослые дяди быстро перекидали картонные коробки с неизвестным товаром в «рафик» и рванули как можно дальше от места преступления. Отъехав на некоторое расстояние, они высадили Володю на пустынном шоссе, сунув ему деньги на такси. Володя не хотел уже никаких денег – лишь бы новые друзья навсегда про него забыли, но через неделю его вновь встретили на проходной и вручили такую крупную, по его разумению, сумму в новенькой банковской упаковке, что он плюнул на все свои страхи и навсегда избрал для себя романтическую профессию взломщика.
Дяди при встрече наказали ему вести себя неприметно, ничем не выделяться среди сверстников, деньгами не сорить, а также поскорее осваивать профессию электромонтера, поскольку многие весьма ценные вещи далеко не всегда хранятся в обычных сараях без сигнализации. Володя последовал мудрым советам новых друзей (особенно он преуспел в монтерском деле), а они подобрали еще несколько точек, где, как им казалось, плохо лежали ценности и деньги.
"
"Дела группы шли какое-то время прекрасно, но тут дяди решили что-то взять сами, без Володи, где-то «запороли косяк», а дотошным операм удалось не только пришить им все их прежние дела, но и выйти на Володю (во всяком случае, дяди уверяли потом, что ни слова не сказали в течение всего следствия про своего юного подельника).
