Караваль

– Если хотите увидеть, что внутри, придется дать мне что-нибудь взамен, как поступают все прочие.

– Что именно вы хотите получить? – с опаской уточнила Скарлетт.

– Неужто для вас цена всегда важнее того, что собираетесь приобрести? Некоторые вещи оправдывают любую стоимость!

Айко поманила Скарлетт на улицу, освещенную подвесными фонарями. Здесь звучала флейта, пахло цветами и давно потерянной любовью. Тянущаяся вдоль канала дорога постепенно сужалась и, делая петлю, выводила к карусели из роз.

– Сыграю тому, кто подаст, – объявил шарманщик, просительно протягивая пухлую руку.

– Хочу песню, ласкающую слух! – сказала Айко, бросив ему на ладонь что-то маленькое, но Скарлетт не успела разглядеть, что именно.

Шарманщик заиграл печальную мелодию, и карусель из роз начала медленно вращаться. Если бы здесь была Телла, непременно запрыгнула бы на круг, чтобы сорвать несколько красных роз и воткнуть себе в волосы.

Они красные!

Скарлетт наблюдала за вращением цветочной карусели, рассыпающей во все стороны яркие лепестки.

Скарлетт не знала, то ли к ней вернулась способность различать краски окружающего мира, то ли в карусели из роз был заключен особый смысл. Стоило ей об этом подумать, как мимо прошел мужчина с повязкой на глазу. Одет он был во все темно-серое, за исключением малинового шейного платка. Такого сочного оттенка ей никогда в жизни видеть не приходилось. Да и лицо незнакомца притягивало взгляд.

Она задумалась, не последовать ли за ним. Он представлялся ей средоточием загадок и вопросов, оставшихся без ответа. Но что-то в его внешности заставило ее как наяву услышать шелест черного шелка опасности. Казалось, незнакомец не идет, а грациозно, точно призрак, плывет сквозь толпу, но в его походке ощущалось что-то хищное.

Как бы сильно Скарлетт ни влекло к этому мужчине, записная книжка Айко вызывала у нее еще больший интерес.

Шарманщик играл все быстрее, заставляя карусель из роз вращаться с головокружительной скоростью. Теперь лепестки цветов были не только на лакомстве Айко, они устлали мостовую красным бархатистым ковром и превратили воду канала в кровь. От роз же, из которых была сплетена карусель, остались одни голые стебли с шипами.

Немногочисленные прохожие захлопали в ладоши.