Караваль

Я родом из семьи гордецов, все члены которой привыкли играть друг с другом в игры, а после того, как Роза… – Он ненадолго замолчал, его голос сделался сдавленным и хриплым, как и всегда при упоминании сестры. – После ее смерти я потерял веру во все на свете. Не то чтобы это было оправданием. Но если ты дашь мне еще один шанс, клянусь, я заглажу свою вину.

В камине потрескивал огонь, жар которого постепенно высушивал разлитую по полу лужицу. Скоро вода и вовсе исчезнет, останутся только разбросанные розы и осколки стекла.

Скарлетт подумала об имеющейся на теле Хулиана татуировке в виде розы. Как жаль, что в действительности он вовсе не простой моряк, случайно приплывший на ее родной остров. Ей было ненавистно осознание того, как долго он водил ее за нос, но его преданность сестре была ей понятна. Скарлетт и сама знала, каково это – самозабвенно любить другого человека, чего бы это ни стоило.

Хулиан прислонился к столбику кровати, как само воплощение трагедии: пряди темных волос упали на глаза, в которых застыла усталость, уголки рта скорбно опущены, некогда белоснежная рубашка изорвана.

По ходу игры Скарлетт и сама совершала ошибки, но Хулиан никогда не держал на нее зла, поэтому и ей не хотелось его наказывать.

– Я прощаю тебя, – сказала она наконец. – Только пообещай, что больше не станешь мне лгать.

Тяжело вздохнув, Хулиан закрыл глаза и наморщил лоб. На лице его появилось выражение, среднее между благодарностью и болью.

– Обещаю, – хрипло проговорил он.

Раздавшийся вдруг стук в дверь заставил их обоих вздрогнуть. Хулиан вскочил с кровати, прежде чем Скарлетт успела пошевелиться.

– Прячься, – одними губами произнес он.

– Нет, – чуть слышно возразила она.

Довольно с нее пряток! Не обращая внимания на сердитые взгляды Хулиана, Скарлетт схватила кочергу и вслед за ним стала на цыпочках подкрадываться к двери.

– Я принесла посылку, – сказал женский голос.

– Для кого? – спросил Хулиан.

– Для сестры Донателлы Драньи.

Чувствуя, как сильнее забилось сердце, Скарлетт крепче сжала кочергу.

– Вели оставить на пороге, – прошептала она, смея надеяться, что ей только что доставили следующую подсказку. Но продолжала думать лишь об отрубленной руке Данте. С содроганием она представила, что Легендо проделывает то же самое с Теллой и подбрасывает изуродованную конечность ей в спальню."

"Скарлетт позволила Хулиану открыть дверь только после того, как шаги девушки-посыльной стихли в отдалении.