Караваль

Граф шагнул к ней, словно желая утешить, но Скарлетт, вытянув перед собой трясущуюся руку, предостерегающе произнесла:

– Остановитесь! Прошу вас!

У нее не было душевных сил выслушивать соболезнования, особенно из уст бывшего жениха, и тот покорно попятился.

– Скарлетт, – позвал ее отец, подходя ближе.

Он еле переставлял ноги и горбился, будто под тяжестью невидимого груза, и Скарлетт впервые увидела в нем не чудовище, а просто изможденного печального пожилого человека. Оказалось, что его светлые волосы изрядно поседели, а глаза налились кровью.

Теперь он походил на дракона со сломанными крыльями, который, к тому же, больше не может дышать огнем. – Мне очень жаль…

– Замолчите! – оборвала его Скарлетт – он заслужил подобное обращение. – Не желаю вас больше видеть. И голос ваш слышать не хочу. Никогда. Не пытайтесь облегчить совесть пустыми извинениями. Все случилось из-за вас. Это вы подтолкнули Теллу к гибели.

– Я лишь пытался защитить вас обеих! – Ноздри губернатора Драньи затрепетали, и Скарлетт подумала, что хоть крылья его и сломаны, изрыгать пламя он все же еще способен.

 – Если бы вы послушались меня и не были такими непокорными, неблагодарными…

– Сударь! – Джованна, которую Скарлетт до этого не замечала, смело шагнула навстречу губернатору Дранья. – Полагаю, вы уже достаточно сказ…

– Убирайся прочь! – рявкнул он и залепил ей звонкую оплеуху.

– Не трогайте ее! – одновременно вскричали Скарлетт и Легендо, и магистр, быстрый как молния, бросился вперед. Его темные, почти черные глаза на заостренном бледном лице так и впились в обидчика.

 – Вы больше не причините вреда никому из моих артистов!

– Или что будет? – зарычал в ответ отец Скарлетт. – Правила мне известны. Ты не вправе ничего мне сделать, пока идет игра."

"– В таком случае позвольте напомнить, что игра заканчивается сегодня на рассвете, который быстро приближается. Когда это произойдет, я больше не буду связан правилами. – Легендо оскалил зубы. – Вы видели мое истинное лицо. Тем больше причин избавить мир от вашего в нем присутствия.

Магистр взмахнул рукой, и все освещающие балкон лампы разгорелись ярче, отбрасывая на обсидиановый пол красно-оранжевые блики адского пламени.

Губернатор Дранья побледнел.

– До вашей дочери мне действительно не было никакого дела, – продолжал Легендо, – а вот об артистах своих я, напротив, очень забочусь. Мне известно, что вы натворили.

– О чем он говорит? – спросила Скарлетт.

– Не слушай его, – отозвался губернатор.