Караваль

 – Я как раз шла к хозяйке попросить другой номер, но…

– Вдруг заснули прямо в коридоре? – подхватила девушка, прежде предположившая, что Скарлетт пьяна.

Она стояла далеко от фонаря, а так как остальное освещение в коридоре погасло, Скарлетт не могла хорошенько рассмотреть ее лицо, но представляла его себе угрюмым и непривлекательным.

– Это не так просто объяснить, – начала было она и запнулась."

"Она могла бы рассказать о своей сестре, но не хотела выдавать ее опрометчивого поведения, пусть даже и совершенно незнакомым людям.

Защищать Теллу – ее обязанность. А вот что они подумают о ней самой, Скарлетт было наплевать, хотя молодой человек с татуировками продолжал притягивать ее взор. Его профиль привел бы в восторг любого скульптора или художника: полные губы, волевой подбородок и глядящие из-под густых темных бровей угольно-черные глаза.

Скарлетт бы следовало смутиться оттого, что в тускло освещенном коридоре ее нашел именно такой красавчик, но выражение его лица было скорее встревоженным, чем плотоядным.

– Ничего не нужно объяснять, – произнес он. – Уверен, что у вас были веские причины вздремнуть прямо здесь, но продолжать в том же духе не стоит. Меня поселили в номере одиннадцатом. Можете поспать там.

По тому, как он это сказал, Скарлетт уверилась, что у него и в мыслях не было остаться в комнате вместе с ней – в отличие от другого небезызвестного ей молодого человека – однако, привыкшая во всем искать подвох, она не спешила принять его предложение.

Она снова изучила незнакомца в свете фонаря, задержавшись взглядом на розе, черневшей на тыльной стороне его руки: элегантной, прекрасной и немного печальной.

Скарлетт почему-то решила, что этот цветок служит отражением его души. Первые два качества отпугнули бы ее (кому, как не ей, знать, что за внешней красотой могут скрываться куда менее привлекательные черты), но последнее, наоборот, представлялось манящим.

– А сам вы где спать будете? – на всякий случай уточнила она.

– В комнате моей сестры. – Он кивком указал на стоящую рядом девушку.

 – Там две кровати, и вторая ей определенно не нужна.

– Еще как нужна! – запротестовала та.

По-прежнему не видя ее лица, Скарлетт могла бы поклясться, что оно искажено от недовольства.

– Не будь грубой, – сказал молодой человек сестре и, обратившись уже к Скарлетт, добавил, пресекая дальнейшие возражения: – Я настаиваю! Узнай моя матушка, что я позволил продрогшей молодой даме спать на полу, она бы отреклась от меня, и я бы не стал ее винить.