Караван

Глаза запали, черты лица обострились, дыхание было неровным и быстрым, и он упорно избегал моего взгляда.

— Иди, тебе говорят, — грубо оборвал учитель. Я поклонился и ушел, не понимая, почему Шрам до сих пор продолжает злиться, ведь даже Добряк после единственного выговора больше ни разу не поднимал эту тему.

Но стоило мне только взяться за палку-копье и сделать первый выпад, как из-за повозок вынырнул Байсо:

— Шен, пойдем, тебя зовет мой учитель.

Я отставил копье в сторону, обрадовавшись предлогу отложить тренировку, ведь без Шрама все мои потуги становились бессмысленными:

— Байсо, скажи, тебя Джин Фу наказал за то, что мы ушли ночью в лес?

— Нет, — пожал плечами мальчишка.

 — Сказал лишь, чтоб я не создавал ему проблем, и все. А что?

— Добряк вместо меня наказал Шрама, и учитель теперь не хочет со мной разговаривать.

— А ты поговорить с ним не пробовал?

— Понятно, — вздохнул Байсо. — Ты ему что-то пискнул, он тебя послал, и ты ушел. Так?

— Да, — согласился я, — но ведь он учитель, и я должен его слушаться.

— Слушай, учитель будет злиться, если я быстро тебя не приведу. Давай сначала сходим к Джин Фу, а потом я поговорю со Шрамом.

Я впервые оказался внутри фургона не из-за ранения, внутри обстановка напоминала небольшую комнату в зажиточном доме: мягкие красочные ковры, несколько кроватей, отгороженных занавесями от остального пространства, низенький стол с посудой, светильники на стенах, только вместо шкафов стояли сундуки, покрытые шкурами.

Джин Фу сидел на подушке за столом и внимательно разглядывал какие-то бумаги, чуть позади него на коленях сидела Юэ Сюэ. Она смотрела на пол перед собой и не подняла головы, даже когда мы поприветствовали торговца.

— А, Юсо Шен, добрый вечер, — приятно улыбнулся Джин Фу и жестом пригласил сесть рядом с ним. — Ты же у нас эксперт по массивам. Посмотри на эти записи и скажи, есть тут что-то полезное.

Я аккуратно сел на подушку, взял потрепанный свиток и развернул его.

С первого же взгляда я понял, что это реликвия из деревни, записи, оставшиеся от могучего предка-основателя. Весь свиток был беспорядочно изрисован и исписан, словно у его автора больше не было бумаги, и он постарался вместить все свои знания в этот небольшой кусок. Например, в центре была изображена очень сложная печать с тысячью мелких деталей, а поверх нее шли заметки с черточками, стрелочками и непонятными закорючками.