И реагировать следовало не так, как обычно.
— Мы должны это сделать, Павел, — проникновенно произнес Винчер. — Ты знаешь, что должны.
— А если снова не получится?
— Тогда…
— Тогда мы прекратим исследования, ладно? — перебил консула Гатов. — Прекратим?
Отступать Дагомаро не умел, но дикая боль во взгляде ученого заставила Винчера изменить принципам:
— Ты этого хочешь?
— Я стал бояться того, что придумал, — повторил Гатов. — Да, я этого хочу.
— Значит, так будет, — кивнул Дагомаро.
— Даю слово.
— Вы уже начали? — осведомился влетевший на мостик Бааламестре.
— Договорились, — прошептал Павел, надавливая на рычаг.
И цеппель, освободившийся от тяжеленного груза, устремился вверх. Вверх и вперед, куда его толкали работающие на полную мощь двигатели. Винчер и Бааламестре бросились к окнам, внимательно следя за падающим на остров контейнером, а Гатов крепко ухватился за штурвал и громко произнес:
— Удар о землю приведет в действие детонатор, прозвучит первый взрыв, обычный.
Вряд ли мы его увидим, вряд ли поймем, что он был, но именно он запустит реакцию. И следом…
Усиленный контейнер врезался в остров, смялся, прокатился вперед и замер, словно тоже ждал продолжения. Две секунды, два удара сердца ничего не происходило, а затем…
— Святая Марта, — прошептал Дагомаро.
— Хнявый мерин…
— Дерьмо, — глухо закончил Гатов.
Потому что затем, примерно через две секунды после удара о землю, случилось немыслимое.
Невозможное.
Невероятное.
Остров приподнялся… Нет! Начал приподниматься… Нет, не остров… Не только он… И не сразу. Сразу явился огненный шар. Появился на том самом месте, где был остров. Огромный и продолжающий расти огненный шар, сжигающий все на своем пути. А уже затем песок, вода и камни вдруг устремились вверх, словно посланные разъяренным Баниром догнать и поквитаться с теми, кто нарушил его покой. Вперед, вверх, в стороны, во все стороны сразу — песок, вода, камни, все полетело с ужасающей скоростью.
Но не быстрее…
— Держитесь!"
"Ударная волна успела раньше. Играючи подхватила трехсотметровый цеппель, развернула, намереваясь превратить в игрушку, и лишь хладнокровие стоящего за штурвалом Гатова позволило «Льву» удержаться на курсе.
— Павел!
— Дерьмо!
— Держитесь!
— Хнявый мерин!
— Мы падаем!
— Дерьмо!
Болтанка длилась несколько секунд — целую вечность, и на ногах сумел остаться только Гатов.
