Сдавленным голосом, он глухо произнес:
— Вижу, что разыгрывал из себя последнего дурака! — С этими словами он взял шляпу и повернулся к двери."
"— Из всего этого еще не следует, что вам нужно уйти от меня, не сказав на прощанье ни одного слова, — остановила его Лидия впервые за весь разговор дрогнувшим от волнения голосом.
— Что же еще сказать? Я глуп только до тех пор, пока мои глаза закрыты. Но, как только они открываются, я умнею. Мне нечего больше делать у вас. Зачем только я не остался в Австралии!
— Да, может быть, это было бы и лучше, — с нарастающим волнением сказала Лидия.
— Но теперь уже бесполезно жалеть о нашей встрече и… Я хочу напомнить вам ваши слова. Вы несколько раз указали мне, что люди, с которыми я дружу и дружбу с которыми не собираюсь порывать, занимаются делами в нравственном отношении худшими, чем ваша профессия. Я не совсем согласна с этим. Но в одном отношении они ничем не превосходят вас. Знаете ли вы, что все они несравненно беднее меня? Большинство из них, пожалуй, даже беднее, гораздо беднее, вас.
Кэшель быстро, с вновь зародившейся надеждой, посмотрел на нее. Но это продолжалось всего секунду. Он безутешно покачал головой.
— И не могу выразить вам, — продолжала Лидия, — как я признательна и благодарна вам за то, что вы приблизились ко мне ради меня самой, ничего не подозревая о моем богатстве.
— Чего тут благодарить? — глухо сказал Кэшель. — Ваше богатство, может быть, и лакомый кусок для кого-нибудь из ваших друзей; а я рад, что вы так богаты, но рад только за вас и очень несчастлив за себя.
Однако об этом не стоит говорить. Прощайте.
— Прощайте, — вся побледнев, ответила Лидия. — Прощайте, если вам так этого хочется.
— Не мне, а черту этого хочется, — с отчаянием в голосе почти закричал Кэшель. — Ничего другого мне не остается. Против судьбы не пойдешь. Прошу извинить меня, мисс Кэру, за грубость моих выражений. Во всем виновата моя проклятая невоспитанность. Меня не научили лучше вести себя.
— Мне нечего прощать вам, кроме того, что вы скрывали от меня правду.
Но и это я прощаю вам, поскольку дело касается только меня. Что же до признания в вашей… привязанности ко мне, то сознаюсь вам, что мне пришлось выслушать уже много таких признаний, из которых ни одно не было мне так приятно. Но, между нами, вы знаете, непреодолимые преграды. Вы ведь не станете добиваться руки женщины в сто раз более богатой, чем вы. А я не хочу иметь на содержании кулачного бойца.
