Мне говорили, что его не посадят в тюрьму; но если его посадят — здесь голос миссис Скин прервался и она заплакала — это будет для него гибелью, да простит Господь тех, кто будет повинен в этом.
Отчаяние всегда действовало на Лидию смягчающим образом; слезы же действовали на нее охлаждающе: она совершенно не переносила их.
— А тот, другой? — спросила она. — Вы ничего не слышали о нем? Я думаю, что он находится в больнице.
— В больнице? — воскликнула встревоженная миссис Скин, прекратив свои слезы. Кто в больнице?
— Парадиз, — ответила Лидия, с отвращением произнося это имя.
— Он в больнице? Ну, нет, мисс. Я вчера видела его, и он имел такой здоровый вид, какой только может иметь столь отвратительное животное, как он; на лице его не осталось ни одного знака, и он хвастался, что сумел бы справиться с Кэшелем, если бы не подоспела полиция. Низкий отвратительный негодяй — вот кто он такой. И мне очень жаль, что наш мальчик унизился до борьбы с ним. Я слышала, что Кэшель отделал его как следует и Парадиз попался вам на глаза в таком виде.
Я думаю, вы очень были испуганы, сударыня, и это вполне естественно, так как вы не привыкли к таким зрелищам. Раз моего Неда принесли домой в таком состоянии, что я влила водку ему в глаз, думая, что это рот; и даже Кэшель, несмотря на всю свою осторожность, однажды почти ослеп дня на три. Нельзя сказать, чтобы деньги боксерам доставались даром. И вот что я хотела еще сказать вам: если вы выйдете замуж — о, я только предполагаю это, — добавила она, заметив, что Лидия поморщилась от ее слов, — если бы вы вышли замуж за какого-нибудь знаменитого хирурга, что вы могли бы сделать, учитывая ваше положение, то вы, наверное, упали бы в обморок, увидев, как он отрезает руку или ногу, а он делал бы это каждый день.
Однако вы, наверное, гордились бы той ловкостью, с которой он делает операции. Вот такие же чувства я питаю к Неду. Говоря откровенно, сударыня, мне так же не нравится видеть мужа на арене, как не нравится жене гвардейского офицера знать, что ее муж находится на поле сражения и рубит бедных дикарей или французов.
Но так как это его профессия и люди высоко ценят его искусство, я примирилась с ремеслом мужа и теперь даже интересуюсь выступлениями, особенно если никто при этом не бывает покалечен. Я вовсе не хочу сказать, что Неду или Кэшелю приходилось когда-нибудь отрывать у человека руку или ногу, Боже упаси! Ничего подобного ни с тем, ни с другим не случалось.
