И после минутного молчания молодая девушка грустно добавила:
— Она не может до сих пор оправиться от смерти отца.
— Разве ваш отец умер недавно? — спросила Лидия обыкновенным тоном.
— Только два года назад, — холодно ответила Алиса. — Я не знаю, как сообщить маме, что я покидаю ее.
— Поезжайте к ней сегодня, Алиса, и скажите ей об этом. Не бойтесь огорчить ее. Ведь двухлетняя печаль — это только дурная привычка.
Алису задели эти слова. Горе матери до сих пор было для нее священным, но она, зная свою мать, почувствовала правду в замечании Лидии и не смогла на него возразить.
Она обиженно нахмурилась, но Лидия не заметила этого. Тогда она встала и направилась к двери. Перед тем как выйти из комнаты, она обернулась к Лидии и сказала:
— Вы не знаете атмосферы, в которой живет наша семья. Я поеду сейчас домой и постараюсь убедить маму отпустить меня к вам."
"— Вернитесь, пожалуйста, к обеду. Я познакомлю вас с моим двоюродным братом, Люцианом Уэббером. Я только что получила телеграмму о том, что он приедет сегодня сюда с лордом Вортингтоном.
Но не знаю, будет ли лорд к обеду. Тут по соседству с нами живет его больной приятель, и Люциан не сообщает, к нему или ко мне в гости приедет лорд. Это, во всяком случае, неважно: лорд Вортингтон только хороший спортсмен, а мой кузен очень умный человек и будет когда-нибудь знаменит. Он служит секретарем у одного из министров и очень занят. Но мы, вероятно, будем чаще видеть его у нас во время наступающей Троицы. Простите, что задерживаю вас в дверях своими рассказами.
До свидания.
Она сделала прощальный жест рукой, и Алиса вдруг поняла, что можно сильно полюбить мисс Кэру.
Алиса провела с матерью тяжелый день. Госпожа Гофф вышла замуж за человека, которого она боялась и перед которым трепетала с первого дня их совместной жизни. Он сделал свой дом невыносимым для близких и относился к жене и к детям, как к неодушевленным предметам, не замечая их жизни, их потребностей, их прав. Госпожа Гофф, возведя необходимость терпеливого страдания в добродетель, прослыла в Уилстокене примерной женой и матерью.
Когда в один прекрасный день мистер Гофф попал под телегу и был расшиблен насмерть, супруга его осталась без всяких средств к жизни, с двумя дочерьми на руках. В этих трудных обстоятельствах госпожа Гофф сделала себе оплот из своего горя и ничего не предпринимала, чтобы побороть надвигавшуюся нужду. Тогда обе девушки сами, без посторонней помощи, взялись за эту тяжелую обязанность.
