Это будет очень благоразумно.
— Ступайте сами спать, благоразумный человек. Я желаю пройтись.
— Если вы выйдете сегодня вечером на прогулку, то лорд Вортингтон потеряет свои пятьсот фунтов, это как пить дать. Вам не одержать победы над противником в пятнадцать минут, если будете гулять по ночам. Вы это прекрасно знаете.
— Хотите пари два против одного, что я буду спать на сырой траве и побью Длинного Датчанина еще до срока в первую же схватку?
— Не делайте глупостей, — пытался уговорить его Меллиш. — Ведь я советую для вашего же блага.
— Предположим, я вовсе не хочу, чтобы мне советовали для моего блага. Что вы на это скажете? И выбросьте ваши вареные лимоны. Сколько прекрасных речей вы ни произнесете, я не стану их есть.
— Какой бес в вас вселился сегодня? — негодующе ответил Меллиш. — Вы знаете, что вам необходимо есть вареные лимоны. И я столько потрудился над ними!
— Какое мне до этого дело! — не унимался Кэшель. — Вот как нужны мне ваши лимоны!
Он схватил кастрюлю и выплеснул ее содержимое за окно.
— Я поработаю своими кулаками на славу и без этих бабьих глупостей. Завтра же поеду в Лондон и куплю себе пару боевых перчаток.
— На что вам теперь перчатки?
— Это нестерпимо, — совсем вышел из себя Кэшель, Он встал, взял шляпу и со злобой произнес: — Мне надоели ваши вечные приставания. Не забывайте, что я здесь борец, а не вы. Слышите?
Меллиш даже вскочил от негодования:
— Понимаете ли вы сами смысл ваших слов, Кэшель Байрон? Вы несете такую бессмыслицу, как будто вы выжили из ума.
"
"— Есть ли смысл в том, что я говорю, или нет — об этом поговорите со своими приятелями со скотного двора, Меллиш.
Меллиш укоризненно посмотрел на него. Кэшель отвернулся от этого взгляда и направился к двери. Это движение напомнило тренеру его профессиональные обязанности. Он возобновил свои уговоры, доказывал все опасности простуды, припоминал разные случаи, когда боксеры терпели поражение от того, что не слушались советов своих тренеров. Кэшель выразил свое недоверие к этим рассказам в кратких, но крепких словах.
Наконец Меллишу пришлось ограничиться просьбой сократить ночную прогулку до получаса.
— Может быть, вернусь через полчаса, а может быть, и нет, — упрямился Кэшель.
— Вот что, — предложил Медлит. — Довольно нам ссориться. У меня явилась охота погулять с вами.
— Ваша хитрость слишком прозрачна, — отрезал Кэшель. — Лучше выпустите меня и запритесь изнутри. Я не выйду за ограду парка. Не бойтесь, я не останусь ночевать на деревне, старый ворчун.
