— Уоллес, — с достоинством ответила Алиса, — я не желаю, чтобы меня угрозами принуждали отвечать. Вы знаете, что я относилась к вам только, как к двоюродному брату.
— Я не желаю, чтобы на меня смотрели только как на двоюродного брата. Разве я так относился к вам?
— Неужели вы полагали, Уоллес, что я разрешила бы вам звать меня просто по имени и стать в такие близкие отношения ко мне, если бы я не смотрела на вас, как на близкого родственника? Если так, то у вас очень странное мнение обо мне.
— Никогда я не думал, что роскошь может так испортить человека…
— Вы уже говорили это, — с досадой перебила его Алиса.
— Отучитесь от скверной привычки постоянно твердить одно и то же. Останетесь ли вы у нас к завтраку? Мисс Кэру просила пригласить вас.
— Это очень любезно с ее стороны. Поблагодарите мисс Кэру, скажите ей, что я чрезвычайно польщен, но чувствую себя расстроенным и не могу принять ее приглашение.
Алиса презрительно посмотрела на него:
— Вам почему-то нравится делать себя смешным в глазах людей.
— Очень огорчен, что мое поведение вам не по вкусу. Вам бы не пришло в голову жаловаться на него, если бы вы не попали в аристократическую обстановку. Но не буду больше отнимать вашего драгоценного времени. Счастливо оставаться!
— Прощайте. Не понимаю, отчего вы так сердитесь.
— Я нисколько не сержусь. Я лишь огорчен тем, что роскошь так пагубно влияет на вас. Я считал ваш характер более устойчивым. Прощайте, мисс Гофф. Я не буду уже иметь случая вновь увидеться с вами в этом прекрасном замке.
— Значит, вы решительно уходите, Уоллес? — спросила Алиса, вставая.
— Да, что же мне тут еще делать?
Она протянула руку к звонку, чем сильно разочаровала его. Он ожидал, что она постарается примириться с ним. Тотчас же появился Башвиль.
— До свидания, — вежливо проговорила Алиса.
— До свидания, — процедил Уоллес сквозь зубы. Он быстро вышел из комнаты, окинув слугу взбешенным взглядом.
Он уже спускался со ступенек террасы, когда Башвиль нагнал его.
— Извините, сэр. Не вы ли забыли это? — И он подал мистеру Паркеру его трость.
Первой мыслью Паркера было, что слуга издевается над дешевым видом его трости. Но он быстро отогнал от себя эту мысль, слишком унижавшую его достоинство. Однако он решил доказать Башвилю, что тот имеет дело с настоящим джентльменом. Он взял свою трость и, вместо благодарности, подал слуге пять шиллингов.
Башвиль вежливо улыбнулся, отрицательно покачав головой.
— Благодарю вас, сэр. Это не в моем обычае.
