— Ну, они приезжают поздно и не успевают соскучиться, — ответил мистер Хоскин и громко засмеялся своему ответу, приветствуя в то же время рукопожатием проходившего мимо Кэшеля и справляясь о его здоровье. Заметив, что Лидия и Кэшель знакомы между собой, он поспешил освободить себя от обязанностей гостеприимства и предоставил им занимать друг друга.
— Странно, откуда он может знать меня? — спросил Кэшель, беспокойно поглядывая на Лидию. — Я никогда не видел его.
— Он вас не знает, — с заметной холодностью ответила Лидия.
— Но он хозяин дома и потому считает своей обязанностью знать вас.
— А, вот в чем дело, — произнес Кэшель и замолчал, так как не мог от смущения найти предмета для разговора.
Она не хотела, по-видимому, выручить его. Тогда он осмелился шепотом сказать:
— Я давно не видел вас, мисс Кэру.
— А я очень недавно видела вас, мистер Кэшель Байрон. Я встретила вас вчера в Лондоне.
— Не может быть, — заволновался Кэшель. — Вы шутите.
— У меня нет обыкновения шутить, мистер Байрон.
Кэшель окончательно растерялся.
— Вы же не могли меня видеть в… в… Когда и где вы меня встретили, мисс Кэру? Не скрывайте этого от меня, пожалуйста.
— Охотно скажу вам, это было на станции Кленгем, около четверти седьмого.
— Был ли кто-нибудь со мной?
— С вами был ваш друг Меллиш, лорд Вортингтон и еще другие.
— Да, лорд Вортингтон был с нами. Но где же вы были, что я вас не видел?
— Я была у окна, внутри вокзала, совсем близко от вас.
— Как же это я не заметил вас, — пробормотал Кэшель, густо покраснев.
— Меллиш своим поведением испортил всю нашу прогулку, и нам пришлось возвращаться назад. Мы, верно, представляли не особенно приятное зрелище. Не показалось ли вам, что я был в дурном обществе?
— Не мое дело судить об этом, мистер Байрон.
— Да, — с внезапной горечью произнес Кэшель. — Какое вам дело до того, в каком обществе я вращаюсь! Я поступил с вашим двоюродным братом, как последний грубиян, и вы вправе на меня сердиться. Это, конечно, вас ближе касается.
Лидия, понизив голос, чтобы обратить его внимание на то, что они не одни в комнате, с большей приветливостью ответила ему:
— Дело вовсе не в этом.
Вы рассуждаете не как мужчина, а как большое дитя. Я вовсе не сержусь за ваш поступок по отношению к Люциану, хотя должна вам признаться, что он очень обижен. Обижена и миссис Хоскин, к дому которой вы не выказали должного уважения.
— Я чувствовал, что вы будете недовольны мной. Если бы я знал, что вы здесь, я не произнес бы ни одного слова.
