– А что случится, если я признаюсь о предстоящем переводе сюда полторы тысячи беженцев?»
«Не вздумай и намекнуть об этом!»
«И я так думаю… Но вот выяснить, как и куда попадают беженцы уже непосредственно на острове – надо обязательно. И чем скорее, тем лучше. Да и ты среди своих поинтересуйся подробностями. И желательно поторопиться. Поэтому начинаем нашу экскурсию!»
«Именно! А то вода здесь протухшая!»
Вначале человеку подали сходни, по которым он выбрался на балкон. Затем, специально для кита, хозяева сняли блокировку ангара.
Подсказали, что до моря всего триста метров, и Тилиус величественно исчез, оставив после себя вздыбившиеся волны.
С Труммером получилось сложней. И если бы просто коридоры утомили, так пришлось всей группе, из-за присутствия в ней постороннего, пройти на шести (!) пропускных пунктах долгую тягомотину с проверками, согласованиями и выяснением деталей. И зачем такие сложности? Среди своих-то? Где властвуют и живут люди с паранормальными возможностями? Неужели так опасаются, как они выразились, смердов и швали?
Ну и потом настал момент, когда гостя вывели наружу, подгадав так, чтобы он оказался на смотровой площадке.
Весь массив научно-исследовательского центра остался за спиной, а впереди, с высоты метров тридцати и на расстоянии в полкилометра, раскинулся город.
– Наша столица! – с пафосом и с невероятной гордостью воскликнул старикан. – Акарасамма!
Глава девятнадцатая. Знакомство со столицей
Стараясь не уронить отвисающую челюсть на грудь, Поль сдержал готовые вырваться слова:
«Да уж! Сложности в топонимике вас не пугают! – Это он ещё и про самоназвание местных жителей не сразу вспомнил.
– Надо будет поинтересоваться точной расшифровкой слова «покпросисуд». Будет смеху, если они сами понятия об этой абракадабре не имеют!»
Ну и, рассматривая город Акарасамма, он и так переживал определённый шок от увиденного. Чего уж там, здания, комплексы, дорожные развязки и переплетение улиц могли поразить любого гостя. Даже дэма, окажись он здесь. Так и казалось, что архитекторы стремились воплотить в жизнь свои самые смелые фантазии, чтобы потом с гордостью восклицать: «А у нас кручёнее!» Или: «У нас больше всего изгибов!» А то и: «Зато у нас больше всего углов, и они все разные!» Другие смело могли кричать: «У нас всего этого вдоволь!»
Воистину дикий, необузданный футуризм, сумасшедший авангардизм, с отрицанием всего классического, умеренного и спокойного.
И всё это разбавлено гигантоманией и украшено всеми цветами радуги.
