Кстати, эта, как её? Маркиза? Она уже в полной власти своей дэмы. Учитывай это. И будет для неё шпионить отчаянно и с азартом. Так что не вздумай раскрывать секреты перед своей супругой, как бы она перед тобой ни извивалась. Запрещаю рассказывать ей всё, что с тобой произошло с момента знакомства с китом.
– А-а… если сама Непревзойдённая меня испепелять начнёт?
– Ссылайся смело на мой запрет и… терпи! Ха-ха! Такая уж, видно, твоя доля: терпеть и радоваться. И попробуй только нарушь мою волю!
И такая угроза прозвучала в словах владыки, что Труммер, уже начавший приподниматься, вновь рухнул на жёсткое пластиковое ложе.
А дэм, убедившись, что его внушение дошло до сознания человека, уже иным, спокойным тоном распорядился:
– А мне чуть позже всё расскажешь в подробностях. Я тебя для этого специально выдерну.
– Почему не сейчас? – Морщась от боли, Поль всё-таки уселся, опуская босые ноги на пол. – И откуда выдернешь?
– Из лап шпионки, естественно! – последовало пояснение. – Потому что обещал тебя отдать жене на короткое время реабилитации.
И она уже здесь, проходит проверку на последнем посту контроля. Её сейчас обыскивают… Хе! Вот уж охрана нащупает всякие женские прелести!
Труммер постарался всеми силами скрыть удивление. Потому что понимал: его опекун бесстыже врёт. Не было у него пунктов контроля с физическими лицами. Любого посетителя ещё на дальних этапах сканировали разными устройствами. Да и чего можно бояться дэму в собственной обители?
«Ну да ладно, сам он себе судья! – подумал а’перв, с трудом вставая на дрожащие ноги.
– А ведь в самом деле заштопали, починили, всё, что надо, пришили! – Он непроизвольно глянул ниже своего живота, проверяя некую важную деталь. – Вроде всё на месте… А ведь помню, как меня рвало на части… Бр-р-р!»"
"Он всем телом содрогнулся от неприятных воспоминаний и чуть не упал. Хорошо, что дэм шагнул к смертному и крепко подхватил его за локоть. Ещё и побеспокоился:
– Что не так?
– Да вспомнил про пули… Тяжёлые, зараза… Казалось, прямо в глаза летели…
– Ну да.
Чудо, что тебе мозги по всему океану не расплескали.
Восстанавливая равновесие, Поль даже не пытался сейчас осмыслить диковинный стоп-кадр, самый последний, перед тем как на него навалилась тьма и остатки его тела упали. А осмыслить следовало обязательно, потому что летящие пули не только запечатлелись сознанием, словно под вспышкой молнии. На той же картинке виднелись облачка пыли, которые распылялись в воздухе. И облачка получались именно из тех самых пуль.
