«Вот тебе и раз! – стала формироваться догадка. – Да этот остров живой! А если ещё и разумный? И с какой стати он меня слушается?.. Неужели благодаря той чуждой энергии, которой пропиталось всё моё существо?..»
Особо размышлять и экспериментировать по этим вопросам было некогда. Вначале к одному мешку приплыли и подобрали на борт оглушённых дозорных, потом то же самое проделали и со всеми остальными засадами. Труммеру пришлось покорячиться, хотя тушки пленников и не весили много, не более пятидесяти килограммов каждый.
А вот мешки, с прилипшими к ним в разных местах шарами, оказались весом далеко за сотню килограммов. Но и их пыхтящий с натугой а’перв вытащил на верхнюю палубу взятого в честном бою трофея.
Но именно во время всех этих манипуляций и пришло чёткое осознание ситуации: остров в самом деле некое живое существо, но чисто растительного толка. Причём это существо имеет зачаточные признаки разума на уровне хорошо дрессированной собаки. То есть оно играючи выполняет любые команды своего хозяина.
Здесь стоило проявить осторожность. Если раньше хозяевами были жабокряки, то после их уничтожения право на управление могло банально перейти к любому разумному, который окажется на борту. К тому же вначале только «переводчик» оставался жив, но в крайне бессознательном состоянии. А что случится, если на борту появится десяток живых особей, из числа прежних хозяев?
К счастью, новая привязанность иномирского существа никуда не пропадала. Оно даже расширило перечень и качество своих услуг.
Например, стоило только задуматься над вопросом, куда и как поместить пленённых дозорных, как в цельном покрытии палубы появились вместительные полости с мягкими стенками. Тут же появилась полная уверенность, что пленники там не умрут, оттуда не сбегут и будут предоставлены хозяину по его первому требованию.
Интересный аспект, особенно если не забывать утверждение дэмы, что все пленённые жабокряки сразу умирают. Лишнее подтверждение обратному – очнувшийся в конце концов переводчик.
Он гневно вращал белками глаз, сердито шипел и отчаянно дёргался, но вот умерщвлять себя не спешил. Или не мог? Может, виной тому наличие родного острова у себя под спиной?
А раз пока не умирает, то следовало использовать его экспрессию хоть для какой-то видимости допроса. Так и сяк покрутив тяжеленную, строенную ракушку, Поль попытался начать с её помощью диалог:
– Вы первые на меня напали, поэтому мне пришлось защищаться.
