Ты, что ли?»
«Конечно, я! Кто ещё смог бы тебя отыскать на иной плоскости?»
Захотелось порадоваться, но пришлось замереть от очередного резкого приступа боли. Особенно голове досталось. Из чего а’перву следовало сделать вывод: необходимо вести себя спокойно, не дёргаться и тушить в себе даже радостные эмоции. Что он и сделал, собравшись и сумев ответить только через минуту:
«Да, такое только тебе по силам… Хотя и сообразить не могу, как тебе это удалось?»
«Вначале сориентировался на твои нательные артефакты.
Нашёл их под камнями, на берегу пролива. Догадался, что это ты спрятал и сам где-то рядом. Попытался тебя прочувствовать, ты в моей зоне досягаемости ментального сообщения. То есть не далее, чем в километре. Вот и зову, из сил выбился… А ведь скоро утро, мне надо уже выбираться в открытый океан. Иначе быстро здешние рыбаки гарпунами утыкают! Здесь такие ужасы творятся, что у меня шкура седеть начала!.. Так что давай, рассказывай, где прячешься и долго ли тебя ждать?»
«Вот именно… Где я?»
Более чем странный для разумного создания вопрос поставил кита в тупик.
Он явно растерялся:
«Как это?.. Ты ничего не видишь? И тебя туда отнесли сонного?»
Пришлось несколькими фразами описывать встречу со странным пароходом и печальные итоги этой встречи. То есть о взрыве порохового погреба и о последствиях этого взрыва. О своём состоянии тоже упомянул, объясняя, что ничего не слышит, а глаза просто не может открыть. Ощущение, что они лопнут. Или уже лопнули, и нет их больше.
«Вон оно что… То-то я смотрю, что из залива в море вынесло огромное количество порванной плоти, куски тел и разные жутко вонючие субстанции. А это были убиенные тобой людишки?.. Ну так им и надо! – неожиданно проявил кровожадность Тилиус. – Они тут всех косаток и китов съели! Ни одного не осталось! Ублюдки! – И совсем иным, уже требовательным тоном добавил: – Но если пострадал, то какого ежа не лечишься? Уж с твоими-то умениями!..»"
"А вот этот вопрос оказался самым правильным и в тему.
Труммер стал прислушиваться не только к самому себе, но и к окружающему пространству. Ибо собственные силы оказались опустошены до самого донышка, потому и следовало чем-то извне поживиться.
Правда, долго Тилиус вслушиваться в наступившее молчание человека не стал:
«Светать начинает! Мне пора срочно уходить! А ты – лечись, ночью я опять к твоим артефактам приплыву».
«А что с каркасом того самолёта, что мы подняли?» – вспомнил а’перв.
