Ну и вдобавок Ревельдайна изобразила на себе самые роскошные одежды, какие она использовала для парадных выходов. А остальную красоту и скрывать не приходилось. Всё это вместе заставляло людишек внимать не просто каждому слову богини, а каждому её вздоху.
Вот она и распорядилась, ни капельки не напрягая голосовые связки:
– Всякие поиски пропавших граждан, как и прочих подозреваемых, – прекратить. Заниматься только спасением города и наведением правопорядка на его улицах. Всё понятно?
Только диктатор нашёл в себе силы кивнуть.
Да и не только кивнуть. Хрипящим голосом он осмелился поинтересоваться:
– Прости, Непревзойдённая! – (О! Узнал?! Хотя без таких знаний в правители трудно пробиться!) – Но дозволь спросить: за что нам такие напасти?
Кобре было глубоко плевать на делишки презренных людишек. Особенно раньше. Тем более сейчас на подобные вопросы отвечать считалось бы ниже собственного достоинства. Но тут она сама себе удивилась, когда ответила:
– Будь попроще, правь с благородством, не ущемляй граждан, дай им свободу, и… всё будет хорошо.
Сказала это и исчезла. И уже в следующий момент вновь в виде туманного веретена устремилась на дальнейшие поиски непоседливого а’перва.
Глава восемнадцатая. Чужие – не всегда враги
Первый непроизвольный вдох показался обжигающим, смертельным. Да и судороги тряхнули тело преизрядно. Но уже второй вдох почудился Труммеру вполне нормальным. Разве что врывающийся в лёгкие воздух (или всё-таки зелёный кисель?) показался горячим.
Дальше – ещё проще, хотя грудь ходила ходуном, словно после резкого спурта на двести метров.
А там и глаза, пусть сквозь слёзы, сумели рассмотреть сквозь редеющую субстанцию не то стены, не то скалы вокруг. Недалеко, метров тридцать-сорок. Пытаясь интенсивно проморгаться, а’перв прислушался к себе, оценивая собственные силы, и понял, что они никуда не делись. То есть можно вступать в бой с врагами любого качества и количества. Теперь бы только определиться: где они и кто они.
Ну и товарища как-то взбодрить, не только физически:
«Тилиус! Ты как? – Несколькими воздействиями он сработал, и громадное тело перестало сотрясаться от судорог. – Я вроде дышу… И вроде ничего смертельного».
«И я дышу, – отозвался кит. – Но вроде всё равно умираю. Дурно мне! Неприятно! И сдвинуться никуда не могу. В этой гадости не поплаваешь!»
Он демонстративно и громко пошлёпал хвостом и плавниками по каменной поверхности.
