Это они пели гимн Свободе – единственному и поэтому бесценному достоянию кошачьей нации.
Людям, погрязшим в своих мелких стремлениях к золоту, особнякам, модным машинам, власти и прочей дребедени, уже нипочём и никогда не понять, что такое она есть – Свобода, и какова её истинная ценность…
Как бы то ни было, но на все эти оглушительные вопли незамедлительно прибежали представители власти, да и повязали Джедди, как говорится, с поличным.
Состоялся суд. За вред, причиненный важной и законопослушной «La Expidicion», Джедди был приговорён к десятидневному заключению в местной тюрьме.
В наших тюрьмах – очень строгие порядки: питание скудное, продовольственные передачи от родственников, как бы они не были богаты и уважаемы, не принимаются.
Хотя бы в тюрьме все должны быть равны…
И вот, через сутки после водворения незадачливого борца за справедливость в то место, от которого никому и никогда не стоит зарекаться, в вентиляционном штреке, питавшем камеру свежим воздухом, раздался странный шум: скрежет от соприкосновения чего-то острого с каменной кладкой, отчаянное фырканье, усталые тяжёлые вздохи.
Ещё через пару минут из вентиляционного отверстия в потолке выпала и ловко приземлилась на все четыре лапы большая камышовая кошка, державшая в зубах жареную куропатку, очевидно, где-то ловко позаимствованную.
Неожиданный гостья, приветственно проурчав что-то неопределённое, грациозно проследовала к кровати, на уголке которой восседал Джедди, и аккуратно положила принесённый провиант на грязную тюремную подушку.
– Мр-р-р, – деликатно, с чувством собственного достоинства, заявила кошка, недвусмысленно пододвигая лапой аппетитную куропатку к оголодавшему мальчишке. – Мр-р-р! Мяу!
Разночтений быть не могло: благодарная спасённая сеньорита принёсла своему доблестному спасителю, заключённому злыми людьми в узилище и обречённому на голодную смерть, скромный, но спасительный подарок…
В час назначенный разномастная толпа, встречающая пленника из заточения, была нешуточно удивлена: освобождённых оказалось двое.
На плече у Джедди, переступившего через тюремный порог, преспокойно сидела, свесив длиннющий хвост чуть ли не до самой земли и презрительно щуря на зевак зелёные глазища, ну очень большая бурая кошка."
"Вопрос о дальнейшей судьбе кошки вроде бы и не стоял, но сеньора Сара Монтелеон, дабы соблюсти видимость строгости и чопорности – непреложных атрибутов La Casa desente – любезно предложила Маркизе пройти в комнату для гостей, на собеседование.
