В самом начале пути мальчишка поинтересовался:
– А зачем нам надо идти к месту этих взрывов? Почему не пойти прямо, чтобы не сбиться на обратном пути с дороги?
– С дороги не собьемся, поверь мне, – пообещал Ник, крепко привязывая к камышам первый ярко-красный клочок ткани. – А через то место нам сподручней будет бить безопасный коридор, так как три мины уже взорвались. Не думаю, что их было бесконечно много. Кроме того, вдруг, найдём там чего полезного, то бишь, могущего хоть немного прояснить создавшуюся ситуацию?
Про себя же он подумал: «А если бы я Бушкова не читал в своё время, тогда бы как? Наверняка, ломанулись бы напрямки, да и взорвались бы все – к нехорошей маме…».
Привязав к очередному кустику розово-лиловой травы очередной лоскут зелёной – на этот раз – ткани, Ник сделал три шага вперёд и, резко вскинув руку вверх, замер на месте.
В метре от него по фиолетовому камышу, примерно в метре от земли, косо змеился серебристый шнур. Ник не представлял, каким образом можно разминировать (и можно ли, вообще), такие сложные взрывные устройства, поэтому отметил это место сразу тремя цветными тряпочками и резко махнул рукой в сторону, мол, обходим это поганое место стороной…
В одном месте маршрут их движения пересёк странный свежий след, как будто кто-то совсем недавно проехал здесь на огромном мотоцикле – с очень широкими колёсами.
– Совсем ничего необычного, – глухо пробурчал сквозь накомарник Джедди. – Элементарная анаконда. Только очень большая. Ну, очень большая, прямо – королева анаконд.
Сейчас дрыхнет где-нибудь глубоко под землёй…
– Не стоит беспокоиться, понятное дело, ясен пень, – тут же насмешливо откликнулся Банкин. – Анаконды, они существа особые, если посмотреть с философской точки зрения. Днём – они всех боятся и прячутся целенаправленно, а ночью – все остальные пред ними трепещут, прячась тщательно и, в большинстве случаев, безрезультатно…
След, плавно изгибаясь, вёл в нужную сторону, да и на его коричневой поверхности серебристые нити должны были очень чётко просматриваться, поэтому дальше по нему и двинулись – след в след, что называется.
Вскоре след упёрся в неглубокую воронку, на дне которой обнаружился фрагмент тела анаконды: полутораметровый обрубок светло-коричневого шланга с более тёмными разводами, толщиной с ляжку упитанного взрослого человека. Мясо анаконды было неожиданно нежно-розового цвета, а из неаппетитного обрубка бойко сочилась бело-молочная сукровица.
