Карл Мёрк и отдел «Q». Книги 1-7

Наверное, она вам отказала и вы утратили над собой контроль? Это так?

Каждая клеточка в самоуверенной башке Таге Баггесена лихорадочно заработала, соображая, как лучше поступить — поскорее захлопнуть дверь или довести себя до апоплексического удара. Лицо его налилось краской, соперничая яркостью с рыжими волосами. Он испытал потрясение и чувствовал себя голеньким. Об этом кричала каждая пора его тела. Карл давно научился читать ответ по поведению клиента, но такая реакция говорила о чем–то необычном. Если этот человек имел отношение к делу, то ему остается только написать чистосердечное признание, если же нет, значит, есть что–то другое, отчего его так корежит.

Карл попробовал улыбнуться: при виде столь бурной реакции он поневоле как–то подобрел, словно в этом организме, взращенном на тучной ниве административной власти, проглянуло что–то человеческое.

— Постарайтесь выслушать, Таге Баггесен! Вы посылали Мерете Люнггор записочки. Много записочек. Прежняя секретарша Мереты, Марианна Кох, наблюдала за вашими попытками с большим, скажу я вам, интересом.

— Здесь все посылают друг другу записочки.

Баггесен попытался небрежно развалиться в кресле, но так и не смог прислониться к спинке.

— Значит, ваши записки был и не личного содержания?

Тут депутат фолькетинга вылез из–за стола и тихонько закрыл дверь.

— Я действительно питал сильные чувства к Мерете Люнггор, — произнес он с такой неподдельной печалью, что в душе Карла даже шевельнулось нечто вроде жалости. — Я очень тяжело переживал ее смерть.

— Понимаю и постараюсь не затягивать разговор.

Ответом на это была благодарная улыбка. Ну вот клиент и положен на обе лопатки.

— Как нам совершенно точно известно, в феврале две тысячи второго года вы посылали Мерете Люнггор телеграмму–валентинку. Сегодня мы получили соответствующую справку от бюро телеграмм.

У Таге Баггесена сделался совсем убитый вид. Воспоминания о прошлом жестоко его мучили.

— Ведь знал же я, что она мной, увы, совершенно не интересуется в этом смысле! И уже давно это понимал.

— И все равно не оставляли попыток?

— И что же было написано в телеграмме? Постарайтесь на этот раз придерживаться истины.

Политик склонил голову набок:

— Обычные вещи. Что хотел бы повидаться с ней. Точно уже не помню.