Карл Мёрк и отдел «Q». Книги 1-7

В виде исключения все дружно твердили одно и то же.

Эти трое должны умереть!

В изнеможении Кимми прилегла на кровать рядом со сверточком. Все прошлые унижения и обиды разом нахлынули на нее — первые жестокие побои, которые нанес ей отец, дышащий перегаром ярко-красный рот матери, острые ногти, тычки, щипки, дерганье за тонкие детские волосенки.

Когда ей случалось быть сильно побитой, она забивалась в угол, зажав в дрожащей руке игрушечного медвежонка. С ним можно было поговорить, и это давало ей утешение. Медвежонок был маленьким, но разговаривал как взрослый.

— Кимми, не переживай. Просто они злые люди. В один прекрасный день они исчезнут. Вдруг раз — и нету.

Когда она стала постарше, его тон изменился. Теперь мишка говорил ей, чтобы она никогда не смирялась с битьем. Уж коли дело дойдет до драки, то бей сама! Ни с чем не мирись.

И вот медвежонок пропал. Пропало единственное напоминание о хотя бы кратких проблесках счастья, которые она видела в детстве.

Кимми повернулась к сверточку и, снедаемая горьким раскаянием, стала его гладить, приговаривая:

— Бедняжечка моя! Так и осталась ты без медвежонка.

Прости меня, мне так жаль!

Как всегда, Ульрик обладал наиболее полной информацией о последних событиях: уж он, поди, не в пример Дитлеву, не потратил все выходные на упражнения в стрельбе из арбалета. В этом они никогда не походили друг на друга: Ульрик всю жизнь норовил выбрать путь полегче.

Стоя лицом к морю, Дитлев посылал арбалетные болты в мишень. Вначале они улетали мимо, в морской простор, но в последние два дня редкая стрела не попадала точно туда, куда он метил.

Сегодня был уже понедельник, и он только что всадил четыре стрелы в крест по центру мишени. Но тут зазвонил мобильник и отвлек его от этой забавы.

— Кимми убила Ольбека, — сказал Ульрик. — Я услышал об этом в новостях, и уверен, что это она.

На долю секунды эта новость ошеломила Дитлева. Это было словно последний звоночек.

Он напряженно выслушал короткий и довольно бессвязный рассказ о падении Ольбека с балкона.

Как следовало из туманных объяснений полиции, эту смерть нельзя было однозначно признать самоубийством. В переводе на человеческий язык это означало, что нельзя также полностью исключить версию об убийстве.

Это была очень серьезная новость.

— Мы должны встретиться все трое, ты согласен? — говорил Ульрик шепотом, словно Кимми уже выследила его и вот-вот окажется рядом. — Если мы не будем держаться вместе, она прикончит нас одного за другим.