Карл Мёрк и отдел «Q». Книги 1-7

Остановившись на дорожке, я услышала тихое бормотание под окнами гостиной, похожее на детский лепет, но это был не ребенок. Только подойдя вплотную, я увидела, что это Уффе. Он сидел на террасе перед кучкой песка и разговаривал сам с собой. Я ничего не разобрала из его слов, если это были слова. Но я поняла, что он делает.

— Да, сразу же, но не успел прикрыть то, что перед ним было.

— В песке на террасе была сделана дорожка, по обе стороны от нее он воткнул веточки, а посредине лежала деревяшка от детского строительного набора.

— Вы не поняли, что он сделал?

— Песок и веточки изображали лесную дорогу. Деревяшка — машину, в которой ехали родители. Уффе сделал реконструкцию аварии.

— Ну ладно. И он не хотел, чтобы вы это видели?

— Он снес все одним движением. Это меня и убедило окончательно.

— В том, что Уффе помнит.

Оба замолчали. Звуки радио на заднем плане внезапно усилились, будто кто–то прибавил громкость.

— Вы рассказали об этом Мерете Люнггор, когда она вернулась домой? — спросил Карл.

— Да, но она сказала, что я преувеличиваю значение увиденного.

Что он часто играет вот так на полу с разными вещами, которые случайно попались ему под руку. Что он испугался при моем появлении, и отсюда такая реакция.

— Вам казалось, он понял, что его застали врасплох. Вы рассказали ей об этом?

— Да, но она сказала, что это был просто испуг.

— А по–вашему, это было не так?

— Испугаться он испугался, но тут было и другое.

— То есть Уффе понимает больше, чем мы думаем?

— Я не знаю. Знаю только, что он помнит аварию.

Может быть, это единственное, что он по–настоящему помнит. Невозможно наверняка знать, помнит ли он что–то об исчезновении сестры. Нельзя даже сказать с уверенностью, помнит ли он вообще сестру.

— Разве это не проверяли, когда исчезла Мерета?

— С Уффе все сложно. Я пыталась помочь полиции вступить с ним в контакт, когда он сидел в камере предварительного заключения. Пыталась добиться от него, чтобы он вспомнил, что случилось на пароме. Мы повесили на стене фотографии палубы и поставили на столе игрушечные фигурки людей, модель парома и таз с водой, чтобы он мог поиграть.

Я незаметно наблюдала за ним вместе с психологом, но он не стал играть с корабликом.

— Он ничего не помнил, хотя с тех пор прошло всего несколько дней?

— Я был бы очень заинтересован в том, чтобы найти к нему подход и хоть чуточку разбудить его память. Хотя бы какие–то крохи, которые подсказали бы мне, что произошло на пароме. Опираясь на них, я бы знал, с чего начать.