— Но туда, само собой, надо поместить ломтик сыра или шкурку от свиного сала, иначе никакая крыса просто не полезет.
Карлссон сунул руку в карман и вытащил маленькую шкурку от сала.
— Здорово, что я приберег ее от обеда, хотя сначала собирался бросить в мусоропровод.
Поместив корочку от сала в крысоловку, он поставил ее под кровать Малыша.
— Вот так! Пусть теперь крыса приходит, ей вздумается.
О фрёкен Бокк они почти и думать забыли. Но вдруг из кухни послышалось какое-то дребезжание.
— Похоже, она готовит еду, — сказал Карлссон.
— Она грохочет сковородками.
И в самом деле, вскоре из кухни донесся слабый, но очень вкусный запах фрикаделек.
— Она подогревает фрикадельки, которые остались от обеда, — объяснил Малыш. — Ах, как я проголодался!
Карлссон ринулся к дверям.
— Бегом марш на кухню! — закричал он."
"Малыш подумал, что Карлссон и в самом деле храбрый, если осмеливается идти туда, но и ему не хотелось отставать от него. Он робко последовал за Карлссоном. Карлссон был уже на кухне.
— Ну и ну! Сдается, мы поспели как раз к легкому ужину! Точно!
Фрёкен Бокк, стоя у плиты, переворачивала фрикадельки. Но, заметив Карлссона, поставила сковородку на плиту и пошла ему навстречу. Вид у нее был злобный и опасный.
— Сгинь! — закричала она. — Вон отсюда, вон!
Карлссон сердито выпятил нижнюю губу:
— Раз ты такая вредная, я больше не играю. Мне ведь тоже нужно съесть хоть несколько фрикаделек! Ты что, не понимаешь! Когда целый вечер летаешь, играя в привидение, до того хочется есть!
Одним прыжком очутившись у плиты, он схватил фрикадельку со сковороды.
Но делать этого ему бы не следовало. Фрёкен Бокк, взвыв от возмущения, кинулась к нему. Схватив Карлссона за шиворот, она выкинула его за дверь кухни с черного хода.
— Сгинь! — закричала она. — Проваливай домой, и чтоб духу твоего здесь больше не было!
Малыша охватил дикий гнев и отчаяние… да как она смела так обойтись с его любимым Карлссоном!
— Фи, какая же вы злая, фрёкен Бокк! — сказал он со слезами в голосе.
— Карлссон мой товарищ, мы с ним играем, и он, ясное дело,
имеет правоздесь находиться…
Но больше он не успел произнести ни слова, потому что дверь кухни отворилась и туда шагнул Карлссон, тоже злой, как шершень.
Подбежав прямо к фрёкен Бокк, он топнул ногой:
— Так я не играю! — заорал он. — Выставить меня с черного хода, фу… я хочу, чтобы меня выставили за дверь с парадного, как всех приличных людей!
Фрёкен Бокк снова схватила Карлссона за шиворот.
