Затем он боязливо взглянул на парочку, все еще стоявшую у дверей… не заметили ли они чего-нибудь?
Они не заметили. Ведь господин Пекк и фрёкен Бокк были заняты выяснением того, почему фрёкен Бокк стало худо.
— Это были вовсе не проделки привидений. Все это были лишь жалкие мальчишеские проказы, — со слезами в голосе сказала фрёкен Бокк.
— Так, значит, никаких привидений не было, — констатировал господин Пекк.
Фрёкен Бокк начала плакать всерьез.
— Нет, это были не привидения… и мне никогда не попасть на телевидение… только Фрида…
Господин Пекк, желая утешить фрёкен Бокк, погладил ее по руке:
— Не принимайте это так близко к сердцу, милая фрёкен Бокк.
Ведь может представиться какая-нибудь другая возможность!
— Нет, не может, — всхлипывала фрёкен Бокк.
Опустившись на сундук с театральным хламом, она закрыла лицо руками. Так она сидела и плакала, плакала без конца. Малышу стало так жаль ее и так стыдно, словно он один был во всем виноват. Вдруг из сундука послышалось легкое урчание.
— О, простите, — извинилась фрёкен Бокк, — это только потому, что я очень хочу есть.
— Да пусть себе урчит, — приветливо сказал господин Пекк. — Но обед у вас, конечно, уже готов, на кухне так вкусно пахнет! Какое блюдо вы приготовили?
— Только немного жаркого под соусом, — всхлипнула фрёкен Бокк. — Это блюдо — мое собственное изобретение. Я назвала его «мешанина фрёкен Хильдур Бокк».
— Изумительный, фантастически вкусный запах, — сказал господин Пекк. — От него просыпается аппетит.
Фрёкен Бокк встала с сундука:
— Ну ладно, тогда надо вам попробовать мое блюдо, ведь эти карапузы его не едят.
Господин Пекк немного поломался, говоря, что это неловко, но все-таки дело кончилось тем, что они вместе с фрёкен Бокк вдвоем исчезли на кухне.
Малыш поднял крышку сундука и посмотрел на Карлссона, который лежал там, легонько урча.
— Пожалуйста, лежи здесь, пока он не уйдет, — сказал Малыш, — а не то угодишь в телевизионный ящик.
— Ха! — воскликнул Карлссон. — А тебе не кажется, что в этом ящике, где я сейчас, тоже тесновато, а?
Тогда Малыш приподнял крышку сундука, чтобы Карлссону было легче дышать, а сам побежал в кухню.
Ему хотелось увидеть выражение лица господина Пекка, когда он начнет есть вкусную мешанину фрёкен Хильдур Бокк.
И подумать только, господин Пекк сидел там на кухне, и ел, набивая себе полный рот, и говорил, что вкуснее этого он никогда ничего не едал. И на глазах у него не было ни слезинки. Зато слезы были на глазах у фрёкен Бокк.
