— Вернее, у вас
былокрасивое блюдо, — поправил он самого себя и наклонился, чтобы собрать осколки. — Ну, да ладно, ведь это дело житейское…
Но мама услыхала звяканье, когда блюдо упало и разбилось. Шлепнув как следует Карлссона ниже спины, она сказала:
— Это было мое самое красивое блюдо для торта, и никакое оно не «дело житейское».
Малышу не понравилось, как обошлись с самым лучшим в мире бросальщиком блюд, но он-то понимал, что мама расстроена из-за разбитого блюда, и поспешил ее утешить:
— Я выну деньги из моей свинки-копилки и куплю тебе новое блюдо.
Но тут Карлссон гордо сунул руку в карман и выудил оттуда пятиэровую монетку, которую отдал маме:
— Я сам плачу за то, что разбиваю. Вот! Пожалуйста! Купи блюдо, а сдачу, которая останется, можешь взять себе.
— Спасибо, милый Карлссон! — сказала мама.
Карлссон с довольным видом кивнул головой:
— Или купи на них какие-нибудь маленькие дешевые вазочки, которые ты сможешь швырять в меня, если меня угораздит прийти сюда, а тебя — разозлиться.
Малыш прижался к маме и спросил:
— Мама, правда, ты ведь больше не сердишься на Карлссона?
В ответ мама погладила по головке их обоих — и Карлссона, и Малыша, и сказала, что нет, мол, не сердится.
Потом Карлссон попрощался:
— Хейсан-хоппсан, теперь мне пора домой, а не то я опоздаю на ужин!
— А что у тебя на ужин? — спросил Малыш.
— Вкусная мешанина Карлссона, который живет на крыше, — ответил Карлссон. — И поверь мне: это тебе не лисий яд, как у Домокозлючки.
Кто лучший на свете варильщик мешанин? Отгадай!
— Конечно, ты, Карлссон, — сказал Малыш.
Час спустя Малыш уже лежал в кровати, а рядом стояла корзинка, где приютился Бимбо. Мама и папа, Буссе и Беттан — все уже побывали у Малыша и пожелали ему спокойной ночи. Малыша начало клонить ко сну.
Но он лежал там и думал о Карлссоне, и ему было любопытно узнать, что тот делает сию минуту.
Может, он столярничает, мастерит, например, скворечник или что-нибудь в этом роде.
«Завтра, когда я вернусь домой из школы, — думал Малыш, — я смогу позвонить Карлссону и спросить его, нельзя ли мне подняться к нему наверх и подольше постолярничать; мне ведь тоже хочется».
И еще Малыш подумал, как здорово, что Карлссон провел телефон.
«Я ведь могу позвонить ему сейчас, если захочу», — решил он и внезапно почувствовал, что это — замечательная идея.
Выскочив из кровати, он побежал босиком к окошку и дернул провод. Три раза.
