Похож он был на настоящий револьвер, хотя и очень крохотный, а когда из него стреляли, то раздавался выстрел, точь-в-точь такой же громкий, как из настоящего.
— Непонятно, — говорил папа, — как он может так здорово греметь.
— Тебе надо быть с ним осторожней, — сказал он, вкладывая револьвер в руку Малыша, — не надо расхаживать по улицам, пугая насмерть прохожих.
По вполне понятной причине Малыш не стал показывать револьвер Карлссону. Правда, он и сам не думал, что это так уж хорошо с его стороны. Да, впрочем, это и оказалось совершенно бесполезным, потому что именно вчера Карлссон все равно нашел револьверчик, когда рылся в ящиках письменного стола Малыша.
Карлссону тоже показалось, что это очень красивый револьверчик.
«Может, поэтому, — решил Малыш, — он придумал себе сегодня день рождения».
И с легким вздохом вытащил коробок из ящика.
— Имею честь поздравить тебя с днем рождения, — сказал он.
Карлссон сначала взвыл от радости, потом, кинувшись на Малыша, стал яростно целовать его в обе щеки. А потом, открыв спичечный коробок, смеясь и кудахтая, вырвал оттуда револьверчик.
— Самый лучший на свете друг — это Малыш! — сказал он.
И тогда Малыш внезапно почувствовал такую радость и такое удовлетворение, словно ему самому подарили целую сотню револьверчиков. И он понял, что от всего сердца отдал Карлссону этот свой единственный маленький несчастный револьверчик, который так явно нравился ему."
"— Понимаешь, — сказал Карлссон, — мне он на самом деле необходим. Он необходим мне по вечерам.
— Для чего? — обеспокоенно удивился Малыш.
— А когда я лежу в постели и считаю овец.
Карлссон имел обыкновение жаловаться иногда Малышу на бессонницу.
— Ночью я сплю как убитый, — говорил он, — и до обеда тоже. А вот после обеда я только лежу и ворочаюсь, а порой не могу заснуть даже и по вечерам.
И тогда Малыш научил его одной хитрой уловке. Если не можешь заснуть, нужно только зажмурить глаза и вообразить, будто видишь целое стадо овец, перепрыгивающих через изгородь. Всех этих овец надо пересчитать по очереди именно в тот момент, когда они прыгают.
От этого начинает страшно клонить ко сну, и вдруг совершенно неожиданно засыпаешь.
— Понимаешь, я не мог заснуть сегодня вечером, — сказал Карлссон. — И тогда я стал, лежа, считать овец. А одна маленькая паршивая зловредная овечка не захотела прыгать, так она и не прыгнула, — сказал Карлссон.
Малыш засмеялся:
— А почему она не захотела прыгать?
— Потому что она — упрямая и с норовом, — объяснил Карлссон.
