— Ну и дурашка же ты! Ведь теперь они не могут продать меня газете и получить кучу пятиэровых монет, я им перекрыл кислород, так что у Филле, Рулле и всей этой компании пропала охота меня ловить. Ясно тебе?
Малыш тоже взял булочку и с задумчивым видом откусил кусочек.
— Нет, сам ты дурашка. Теперь в Васастан повалит народ. Толпы дураков захотят поглядеть, как ты летаешь, может, даже попытаются украсть твой моторчик и еще что-нибудь.
Карлссон ухмыльнулся:
— Неужели ты в самом деле так считаешь? Подумать только, если ты прав, то мы, пожалуй, сможем неплохо повеселиться вечерком.
— Скажешь тоже, повеселиться вечерком! — с досадой воскликнул Малыш. — Да у нас — ни у тебя, ни у меня — не будет ни одной спокойной минутки, не понимаешь ты, что ли?
Карлссон ухмыльнулся еще шире:
— В самом деле? Будем надеяться, что ты прав.
Малыш не на шутку рассердился.
— Да? — возмутился Малыш. — А что будет с тобой, если сюда заявятся толпы людей?
Карлссон склонил голову набок и хитро глянул на Малыша исподлобья:
— Ты ведь сам знаешь, есть три способа: ретировать, фигурить и филюрить.
И я думаю все три использовать.
Вид у Карлссона был при этом такой лукавый, что Малыш невольно улыбнулся. Сначала он только хмыкнул, совсем тихонько, один раз, но потом не сдержался и залился смехом, к великому удовольствию Карлссона.
— Ха-ха! — воскликнул он и толкнул Малыша так, что тот чуть не свалился с лестницы и начал безудержно хохотать — ведь самое веселое и забавное только теперь и начнется!
А Карлссон сидел на лесенке и любовался грязными большими пальцами, которые торчали из его грязных носков.
— Нет, их я не продам, — заявил он. — Даже не уговаривай меня, Малыш! Нет, эти пальцы принадлежат первому в мире богачу, теперь они не продаются.
Он сунул руку в карман и радостно побренчал монетами.
— Ха-ха. Богатый, красивый, весь такой умный и в меру упитанный мужчина в цвете лет — это я и есть. Лучший в мире Карлссон во всех отношениях. Ясно тебе, Малыш?
— Ясно, — ответил Малыш.
Но в карманах у Карлссона нашлось кое-что другое, кроме пятиэровых монеток.
Там еще нашелся маленький револьвер. И не успел Малыш помешать Карлссону, как раздался револьверный выстрел, и его эхо прокатилось по всему Васастану.
«Началось!» — подумал Малыш, увидев, как в соседних домах распахнулись окна, и услышав взволнованные голоса.
Но Карлссон затянул песенку, в такт шевеля грязными большими пальцами, торчащими из носков:
Буду веселиться я с раннего утра,буссе-биссе-бассе-биссе-бум-фаллера.
