Это был самый лучший из пиров с булочками, на котором довелось побывать Малышу.
— Вот здорово! — сказал он, когда, сидя на крылечке рядом с Карлссон ом, жевал свою булочку, пил какао и разглядывал крыши и башни Стокгольма, блестевшие на солнце. Булочки были вкусные, какао — тоже замечательно вкусное. Он сам сварил его на очаге у Карлссона. Все, что нужно, — и молоко, и какао, и сахар Карлссон захватил с собой из кухни.
— И честно заплатил за всю эту муть. Пять эре лежат на столе, — сказал Карлссон. — Если ты честный, то честный до конца, с этим уж ничего не поделаешь.
— А где ты взял все эти пятиэровики? — поинтересовался Малыш.
— Из кошелька, который на днях нашел на улице, — ответил Карлссон. — Битком набитый пятиэровиками и другими денежками!
— Бедняга тот, кто потерял этот кошелек, — вздохнул Малыш. — Наверно, расстроился.
— Еще бы не расстроиться, — возмутился Карлссон. — Уж если ты шофер такси, то будь любезен, следи как следует за своими вещами!
— Откуда ты знаешь, что он был шофер такси? — спросил Малыш.
— Ха, я видел, как он потерял свой кошелек, — ответил Карлссон. — А то, что он шофер такси, сразу видно. У него герб на фуражке. Дурак я, что ли!
Малыш с укором взглянул на Карлссона. В самом деле, разве можно так поступать с находками, об этом непременно надо сказать Карлссону. Но не стоит говорить об этом именно сейчас… Когда-нибудь в другой раз!
Сейчас ему хотелось сидеть на крылечке, наслаждаясь солнечным светом, и булочками, и какао, и обществом Карлссона.
Карлссон вскоре умял все семь булочек.
У Малыша так быстро не получалось. Он пока доедал только вторую. Третья еще лежала рядом с ним на крылечке.
— Ой, до чего же мне хорошо! — сказал Малыш.
Карлссон наклонился и сердито заглянул ему в глаза.
— А вот и неправда. И вовсе тебе не хорошо.
Он положил руку на лоб Малыша:
— Так я и думал! Типичный случай булочковой лихорадки.
Малыш с удивлением взглянул на него:
— А что это такое… булочковая лихорадка?
— А это когда съедаешь слишком много булочек.
— Тогда у тебя, наверно, булочковая лихорадка еще сильнее моей.
— Ты так думаешь? — спросил Карлссон. — Но видишь ли, у меня
ужебыла булочковая лихорадка в три года, а заболеть ею можно только один раз в жизни, точь-в-точь как корью или коклюшем.
Малыш вовсе не чувствовал себя больным и попытался сказать об этом Карлссону. Но Карлссон заставил его лечь на крылечке и стал усердно брызгать ему в лицо какао.
— Это чтобы ты не упал в обморок, — любезно объяснил Малышу Карлссон.
