Каролина

Алекс никогда не изменится, решила девушка, услышав вдруг знакомые ей слова:

— В конце концов, мой отец не был джентльменом. Полагаю, это наша фамильная черта.

Каролина печально взглянула на Алекса. Он откинулся в кресле и расхохотался, казалось, совершенно забыв о ее существовании.

В дверях появилась служанка и сказала, что ужин готов. Гамильтон пригласил гостей к столу, Задав Каролине несколько любезных вопросов и сообщив, что знал и уважал ее отца, он вновь переключил внимание на Алекса.

Девушка испытала облегчение, ибо до смерти боялась, как бы Гамильтон не начал расспрашивать ее о семье. Когда же он вдруг упомянул ее отца, Каролина, испугавшись, отчаянно попыталась припомнить хоть что-то из своей прошлой жизни, но так и не смогла.

Ужин показался девушке длинным и скучным.

* * *Друзья говорили о преследовании сторонников тори и, в частности, о семье Уоллингхэмов.

— Алекс, их трудности вовсе меня не удивляют, — заметил Гамильтон.

 — В Нью-Йорке меня осаждают клиенты, называющие себя роялистами. Эти люди во время оккупации бежали из города, а теперь собираются возбуждать дела против граждан, оставшихся в своих домах и живших здесь, несмотря ни на что.

— Я слышал о нарушениях границ частных владений. Как это согласуется с мирным договором? Война закончилась, значит, все теперь чисты перед законом и должны жить спокойно. Не понимаю, как можно проявлять такую мелочность!

— Не старайся убедить меня в этом, Бовизаж, я давно придерживаюсь таких же взглядов.

А пожив некоторое время в Нью-Йорке, только укрепился в них. Полагаю, ты заметил, в каком плачевном состоянии этот город. Необходимо, чтобы сюда вернулись солидные люди с капиталом — только тогда Нью-Йорк возродится. А недальновидные американцы, с которыми я имею несчастье общаться, желают высылать своих же сограждан без суда и следствия. Уверяю тебя, это издевательство над идеалами, что мы отстаивали в этой войне! Земля «свободолюбцев» насмеялась над всеми принципами, лежащими в основе нашей жизни. И это, заметь, тогда, когда еще не высохли чернила на мирном договоре, а британцы не успели покинуть наши берега!

— А меня, Гамильтон, более всего тревожит, какое впечатление сложится о нас у всего цивилизованного мира, — заметил Алекс.