Карт-Бланш для Синей Бороды

Тем более сладкой будет смерть от лакомства, которое приготовишь ты. Ведь он любит и тебя. Верно, Бланш?

– Ты не знаешь его, поэтому так говоришь, – я сделала последнюю попытку вразумить Реджи: – Отступись! Покайся! Граф не станет наказывать тебя жестоко, если отпустишь его дочь!"

"– Не обсуждается, – Реджи указал мне на дверь. – Готовь свои конфеты, Бланш. И пусть они будут самыми лучшими из того, что ты когда-либо готовила.

Я молчала, и слезы душили меня. Вот так всё закончится? Вот так?!

– Не будь таким жестоким, – попросила я.

 – Если у тебя хоть какие-то чувства ко мне, то пожалей, не разрушай мою сказку. Потому что только сейчас я начала жить, как в сказке.

– Причем тут сказки, Бланш? – спросил он, хмурясь.

– Неужели ты не видишь, что я люблю его? И что не буду без него счастлива?

Он молчал долго, бледнея и всё крепче сжимая губы. Надежда затеплилась в моем сердце: сейчас он одумается и откажется от очередного убийства…

– Не обсуждается, – он тряхнул головой и сделал знак, чтобы я поднялась из кресла.

 – Этой сказке конец, Бланш. Да и вообще – оставь сказки глупцам, пусть они обманываются. У нас с тобой будет счастливая настоящая жизнь, а наши дети наследуют Конмор, и не пытайся отговорить меня от этого. И препятствовать тоже не пытайся. Дороже выйдет.

Глава 31

Перемешивая какао и добавляя в него по капле сливки, я спиной чувствовала взгляд Реджи. Он лично наблюдал за тем, как я готовлю конфеты, проследил, чтобы вишни были замаринованы в вине, в которое я сама должна была добавить яд.

Мне казалось, что он испытывал извращенное наслаждение от того, что Ален будет убит моими руками.

Готовя смертельное лакомство, я мучилась мыслью – что предпринять? Как спасти графа? Как подать ему знак, что над ним и его близкими нависла опасность? Неужели небеса будут столь жестоки, отобрав нас друг у друга?

Я могла разлить яд или выпить его сама, чтобы лишить Реджи оружия, которое он может использовать против графа. Но что это изменит? Гнев Реджи обрушится на бедняжку Гюнебрет.

А если я выдам предателя местному судье – вдруг Реджи и под пытками промолчит о том, где прячет дочь графа? Тогда доказательств его вины не будет, а Гюнебрет… точно погибнет. Или моя смерть… я невольно замерла, облокотившись на стол и на секунду зажмурилась. Кого спасет моя смерть? Никого. Она только отсрочит месть Реджинальда, но вряд ли заставит от нее отказаться. Если я умру, то Ален так и не узнает, кто столько лет и такими хитрыми путями добивался его смерти.