Карт-Бланш для Синей Бороды

 – Он чудовище! Чудовище! Ах, зачем я только взяла проклятую булавку?!

– Не надо так переживать, дорогая, – матушка поменяла компресс на лбу Констанцы. – Король выделяет графа, а его величество не может приблизить к себе чудовище. Ты же видела милорда де Конмора на балу – он вежливый и обходительный.

– Он старый!! – Констанца замолотила ногами по обивке дивана.

– Ему всего-то чуть больше тридцати. И он очень богат, не забывай об этом.

– Богат! – Констанца разразилась слезами. – Кому какое дело до его богатств! Он колдун или убийца! Все его жёны умирают! Я не хочу умирать! Не хочу-у!

Матушка всплеснула руками и посмотрела на меня, прося помощи.

– Так он тебя замуж и не звал, – сказала я спокойно, и истерика Констанцы испарилась как по волшебству.

Сестра приподнялась на диванчике, и тряпка-компресс свалилась ей на грудь. Я убрала тряпку, а матушка поднесла полотенце, но Констанца только отмахнулась.

– Граф прислал письмо, – сказала она, глядя на меня во все глаза.

– И что? Разве он в нем просил твоей руки?

– Но он сказал, что приедет завтра с визитом…

– И что? – я встала и задернула шторы, потому что из-за забора в окно заглядывали настырные мальчишки.

– И ковры надо почистить снегом – деловито вмешалась матушка. – Анна, а ты отполируй дверную ручку, она совсем потускнела.

– Да, мама, – сказала Анна, хлопая ресницами.

Что касается Констанцы, она смотрела на нас с таким изумлением, будто мы все разом сошли с ума.

– Конечно же, граф де Конмор хочет жениться на мне, – сказала она, – он признал меня первой красавицей и приезжает завтра.

– По-моему, мы слишком торопимся, решив всё за графа, – сказала я. – Никто не знает, зачем он едет к нам.

– Но, Бланш… – начала Констанца.

– Она правильно говорит, – поддержала меня матушка. – Лучше бы тебе успокоиться, Констанца. Своими воплями ты только даешь повод для сплетен.

В этом я немного сомневалась, но предпочла промолчать.

Констанца села на диванчике, расправляя юбку и хмуря золотистые брови:

– Но все говорят, что он решил жениться на мне… – сказала она неуверенно.

– Кто говорит? Леди Сплеторе? – матушка выжала тряпку и протерла Констанце лицо. – Или леди Медоус? Две старые язвы – это не «все».