Карт-Бланш для Синей Бороды

Но у меня в голове что-то разладилось, когда я узнал о твоей свадьбе.

– Как бы то ни было, это моя свадьба. И тебя она не касается.

– Жестоко ты со мной, – только и ответил он.

Я почувствовала угрызения совести. Это же Реджи – мой товарищ по детским играм, мой бывший сосед, мы выросли вместе, когда-то у нас не было секретов друг от друга. Почему же сейчас между нами такая пропасть?

– Нет, не жестока, – сказала я через силу.

– Как же это назвать? – Реджи раскинул руки, ожидая ответа.

– Я ничего тебе не обещала Реджинальд.

Ничего у тебя не просила. В чем ты меня обвиняешь? Чего требуешь, если я уже дала тебе ответы на все вопросы?

– Но как же мы, Бланш? Ты пожертвуешь нашим счастьем в угоду своим… сёстрам?

Он явно собирался сказать о Констанце и Анне что-то нелицеприятное, но вовремя сдержался, но я всё равно вспылила:

– Неужели ты не понимаешь, Реджи, что нас нет? Когда-то мы были детьми, мы жили в другом мире – в мире наших фантазий. Но сейчас всё иначе. В жизни не место сказкам, и детские поцелуи не идут в счет, когда у твоих сестер за душой ни гроша.

И какими бы ни были раскрасавицами и скромницами Констанца и Анна, господа рыцари, вроде тебя, не посмотрят ни на лицо, ни на душу, а будут интересоваться размером приданого!

– Если это из-за денег, Бланш, то тебе надо подождать чуть-чуть…

– Реджи, нет! Ты всё не так понял!

– Ну так объясни, – сказал он тихо, приближаясь ко мне вплотную, – постараемся понять друг друга."

"– Нам очень повезло, Реджи, что граф проявил внимание к нам. Я обязана позаботиться о Констанце и Анне.

Ты не знаешь, но папа перед смертью очень сильно болел. Мы растратили приданое на его лечение. Мы говорили, что доктор Мороу лечит бесплатно, но папа всё равно обо всём догадывался, и очень переживал. Перед смертью он говорил маме, что и на том свете его душа не найдет покоя, потому что он обокрал своих дочерей. Я подслушала разговор, и до сих пор не могу забыть. Поэтому я обязана выйти замуж за графа, если появилась возможность успокоить папину душу. Даже надрываясь в лавке господина Маффино, я и за три года не соберу столько, сколько мои сёстры могут получить сейчас. И матушка тоже.

Несколько секунд Реджи смотрел на меня, а потом сказал:

– Ты – самое доброе и нежное существо на свете, Бланш. Я не стану тебе мешать, только прошу – не отталкивай меня. Наша встреча не очень-то задалась, но я постараюсь всё исправить. Мы ведь когда-то были хорошими друзьями, верно? Верно?

Он спрашивал это, пока я не засмеялась и не кивнула.