У меня перед глазами все еще был мой «гость», объявляющий приговоренным им к смерти о распятии. И я решил, что племянника Луция я, может, и позволю выкупить, но дяде Манию одна дорога – на виселицу. Или, если уж очень хорошо себя покажет, в рабы где-нибудь на шахтах. А без его выкупа мы уж как-нибудь обойдемся.
– Скажи мне, о чужеземец, ты ведь не из пунов? – раздался неожиданно тихий голос Манилия.
– Нет, не из пунов, – покачал я головой.
– А из кого?
– Из народа русов, если тебе так уж хочется это знать.
– Тогда зачем ты воюешь за пунов? Помнишь, в Первую Пуническую в Карфаген прибыл спартанский военачальник Ксантипп? Он одержал за них множество побед и вообще научил их воевать на земле.
А они его выгнали, а его людям не заплатили.
– Это, я согласен, позорно. Но какое отношение это имеет ко мне? И к тебе, раб?
– А такое, что так же они поступят и с тобой, если тебе удастся победить.
– И что же ты предлагаешь? – усмехнулся я.
– Отпусти меня и отправляйся со мной. А я добьюсь того, что ты получишь землю в Риме.
И римское гражданство.
Ага. «Рус, сдавайся! Будешь белый булка кушать!» Те же пропагандистские методы – за два тысячелетия с гаком.
Я смерил его недобрым взглядом, взял стопочку дощечек и стилус и сказал:
– Спасибо, но не надо. Итак, тебя зовут Маний Манилий, до попадания в плен ты был консулом преступников из Рима.
– Не преступников, а…
– Помнишь, что я тебе сказал? – угрожающе навис я над Манилием.
– Да… да… я и есть консул Маний Манилий.
– И то, что произошло в Ыпоне, а также то, что происходит в Ытикате и других местах, было сделано по твоему приказу?
– Да, но…
– Запишем: «Да».
И что ты делал в Ыпоне, когда мы тебя захватили?"
"– Я прибыл сюда, чтобы совершить суд над преступными пунами, которые сопротивлялись законной римской власти.
– Записываю: «Прибыл сюда, чтобы чинить произвол над местным народом и позволить римским солдатам обесчещивать женщин». А затем ты хотел продать свободных людей, ничем перед тобой не провинившихся, в рабство?
– Да, но…
– И ты собирался распять двенадцать человек.
Или после них были бы еще?
– Это были те, кто руководил неповиновением. А потом – только тех, кто не повиновался бы в будущем. И тех, кто командует воюющими против нас.
– И меня тоже, – рассмеялся я.
Маний повесил голову – крыть было нечем.
– А что это за пун был с тобой? Ну, тот, который переводил твои слова?
– Не помню, как его зовут. Его мне порекомендовали в Утике. Из купцов, хорошо знает латынь.
