К моему удивлению, Пенелопе находилась вместе с невестами, она каким-то образом смогла практически сразу вписаться в коллектив, хотя невестой не была. Я еще подумал, что даже две жены уже перебор, а три – на пределе моих возможностей, куда уж там четвертой…
Рана на бедре загноилась, но Танит на пару с Пенелопе ее вскрыли, прочистили, продезинфицировали и вновь зашили. Я ожидал, что выздоравливать буду долго, но, как ни странно, быстро пошел на поправку, тем более что обе девушки следили за тем, чтобы повязки менялись ежедневно, тряпочки были пропитаны спиртом, а раны не гноились и не воспалялись.
Время от времени меня посещали Мариам и Дамия, но всегда вдвоем, дабы приличия были соблюдены. И каждый день ко мне надолго заходил Ханно; он учил меня литературе, истории, тонкостям языка, а я его – географии, математике и, по его просьбе, основам русского. Кстати, в это время к нам обычно присоединялась и Мариам – в присутствии дедушки ей также не возбранялось находиться в гостях у жениха.
Через три дня я хоть и хромал, но начал ходить, а через неделю девушки сняли шов. Еще через три дня – это было, как сегодня помню, двадцать первого зива – я рискнул взобраться на Абрека. Было немного больно, но вполне терпимо.
В тот же день пришла радостная весть – римская флотилия, шедшая к Ыпону, разгромлена у близлежащего Белого мыса. Захвачены двадцать три галеры и около трех тысяч римлян, а еще двадцать шесть кораблей пошли на дно – и все это ценой потери четырех кораблей.
"
"Увы, в бочке меда присутствовала и ложка дегтя, куда же без этого… У берегов Сицилии эскадра разделилась, и вторая ее половина, по словам консула Луция Кальпурния Писонаа, также захваченного у Ыпона, ушла под командованием проконсула Луция Хостилия Манцина в Руш-Эшмун, порт у Ытиката. То есть у римлян как минимум четыре тысячи только легионеров, да и новая флотилия в Руш-Эшмуне достаточно грозная эскадра, и внезапностью их уже не возьмешь.
На следующий день в город вернулись Хаспар и Адхербал, и в тот же вечер состоялось заседание Совета старейшин, куда пригласили не только двух героев, но и меня, ведь я каким-то боком был причастен к освобождению Ыпона.
И если раньше подобные заседания были достаточно недружелюбны, то теперь нас не просто обласкали, но и назначили триумф в следующую же субботу – на двадцать восьмое зива, что соответствовало двенадцатому апреля по римскому календарю.
Триумфальная процессия началась у порта.
