Мне почудилось какое-то движение, и это все, что я успел запомнить.
Через какое-то время я начал приходить в себя. Жутко болела голова, было холодно и практически абсолютно темно. Когда я немного очухался, понял, что руки у меня связаны, а тушка моя пребывает на чем-то вроде тоненькой циновки, постеленной прямо на каменном полу. И да, я был абсолютно голый.
Через какое-то время сверху появился светлый прямоугольник, в мое «пятизвездочное» обиталище спустили стремянку, и по ней проследовала молодая женщина со светильником в одной руке (я обратил внимание, что это была одна из «моих» масляных ламп).
Она подошла поближе, но не слишком близко, дабы, наверное, я не лягнул ее, и начала меня рассматривать. Ее лицо в свете лампы было бы красивым, если бы не злое и насмешливое выражение на нем.
– Проснулся? – спросила она.
– Да вроде бы, – усмехнулся я. – А это что за «Хилтон»?
– Какой такой Хилтон? – спросила она.
– Ну, гостиница.
– Ах, гостиница… Не более чем ты заслужил.
И она неожиданно, но сильно пнула меня в то самое место, где мужчинам бывает очень больно.
В глазах у меня все померкло, и я вновь отрубился."
"Через некоторое время я проснулся. Пахло блевотиной – судя по всему, меня еще и вырвало. Теперь болела не только голова, но и причинное место. Потихоньку я свыкся с болью и получил возможность думать хоть о чем-нибудь другом. А именно о том, где я нахожусь и у кого. Может, все-таки не у Карт-Халоша, чтоб ему пусто было? Дамочка могла быть его женой или даже дочерью. Но на сей раз меня не пытались убить, а всего лишь захватили мою тушку.
И никакой бронежилет мне бы не помог.
Еще через час люк вновь открылся, и спустилась та же самая дама.
– Пить хочешь? – спросила она.
Я не ответил, хотя мне, конечно, хотелось этого неимоверно. А она подошла ко мне с другой стороны, подняла подол платья и начала мочиться на мое лицо. Я поплотнее закрыл рот, но она чуть передвинулась, и ее поток попал мне в нос. Я держался, сколько мог, а потом пришлось-таки приоткрыть рот – с понятными последствиями.
Скажем так, и вкус, и запах были запредельно мерзкими.
Мегера расхохоталась и на секунду потеряла бдительность, а я каким-то непонятным образом сумел приподнять голову и изо всей силы укусить мою мучительницу за ногу. Она заорала и упала, а я взгромоздился на нее и сумел надавить связанными руками на ее шею. Она какое-то время трепыхалась, потом потеряла сознание.
Я обшарил, как мог, ее тело и обнаружил, что у нее за пояс заткнут нож в ножнах.
