Тогда Новый Тир превратился в Старый Город – Карт-Утикат, впоследствии ставший просто Утикатом, а Убон-Сидони вскоре начали именовать просто Убон, изредка добавляя «Сидони» лишь для того, чтобы не путать его с «новым Убоном».
С годами слова в Карт-Хадаште начали произноситься немного по-другому, чем в собственно Финикии, и в конце концов Утикат стал Ытикатом, а Убон – Ыпоном. А так как слово «Ытикат» – женского рода, город стали еще называть «матерью Карт-Хадашта», а Ыпон – «отцом». Мне вспомнился анекдот про «япону мать», и я про себя тогда подумал, что Ыпон тогда будет «Ыпон-отец».
Жители Ыпона основали еще ряд колоний вдоль побережья, первую из которых (за триста лет до Карт-Хадашта) также назвали Убон-Хадаш – Новая гавань, что впоследствии превратилось в Ыпон-Хадаш (как и с именами, названия городов у пунов были весьма однообразными). Все эти колонии, увы, были потеряны: согласно договору, положившему конец Второй Пунической войне, Новый Ыпон и другие города на побережье к западу перешли к Нумидии.
Римляне его еще окрестили Hippo Regis – Царским Ыпоном: там была одна из резиденций нумидийских царей. И именно эти прибрежные колонии Массинисса согласился вернуть Карт-Хадашту после нашей победы. «А что, – подумал я, – хорошо звучит: после нашей победы»."
"Ытикат в шестом веке рассорился со своим могущественным потомком и лишь в четвертом веке вновь стал считаться полностью карт-хадаштской территорией. Зато Ыпон всегда оставался верен своему чаду и получил за это ряд преференций от Карт-Хадашта: например, один из двух монетных дворов африканских владений Карт-Хадашта, право беспошлинной торговли наравне с купцами из Карт-Хадашта, а также финансирование – и рабочую силу – для строительства стен, гавани, канализации… Лет двести назад карт-хадаштцы построили здесь новый порт на озере и расширили протоку, что сделало торговлю еще более прибыльной.
И ыпонцы всегда хранили верность Карт-Хадашту. А Ытикат, как известно, позволил римлянам высадиться в своем порту в обмен на обещания, о большей части которых пришельцы быстро забыли.
Издалека стены выглядели грозно, но в бинокль я смог разглядеть два пролома, наспех заложенных камнем. Такое впечатление, что римские осадные орудия действовали примерно оттуда же, где сейчас находились мы с Хаспаром. И по кладке было видно, что ремонтировали их в авральном режиме. «Конечно, – подумал я, – в ближайшее время стену восстановят по всем правилам искусства. И тогда освобождать город будет не в пример сложнее».
